Как жить с вич инфицированным человеком


В 2016 году в Казахстане насчитывалось 26 тысяч ВИЧ-инфицированных людей. В том же году 2900 казахстанцев заразились вирусом, а еще тысяча скончалась от СПИДа. Эти показатели выросли на 39 и 32% соответственно с 2010 года.


Что такое ВИЧ и как он связан со СПИДом?

Вирус иммунодефицита человека (ВИЧ) — это вирус, который нападает на клетки иммунной системы. Он уничтожает T-хелперы, то есть лимфоциты, усиливающие иммунный ответ, и заполняет их место своими копиями. Чем больше вирусов, тем слабее иммунитет человека. Если человек болеет ВИЧ, но не принимает антиретровирусную терапию, он начинает все чаще и дольше болеть, царапины или раны заживают медленно, а иногда появляются синяки.

Без лечения ВИЧ может перейти в СПИД — синдром приобретенного иммунного дефицита. Его также называют последней стадией ВИЧ. На этом этапе иммунитет не может самостоятельно бороться с инфекциями — без лечения зараженный может прожить до трех лет.


Кто может заразиться ВИЧ?

Кто угодно. Существуют стереотипы, что чаще всего положительный ВИЧ-статус обнаруживают у работников секс-индустрии, гомосексуалистов или наркоманов. Это не совсем так. Вирус может попасть в организм через кровь, семенную жидкость, вагинальные выделения и грудное молоко. Поэтому чаще всего заражения происходят при совместном использовании шприцев, во время полового акта или от матери к ребенку во время родов. Известны случаи заражения вирусом в больницах при использовании нестерильных инструментов.

Как жить с вич инфицированным человеком
Не стоит бояться пить с ВИЧ-позитивным человеком из одного стакана или совместно использовать полотенце, пожимать руки, разговаривать или целоваться. Инфекция не передается воздушно-капельным путем или через слюну.

Как определить симптомы ВИЧ?

Симптомы могут быть разными на всех стадиях заболевания. В первые 2-4 недели с заражения от 40 до 90% зараженных чувствуют себя простуженными. У них болят мышцы, горло, появляется чесотка, язвы во рту и вздуваются лимфоузлы. Иногда в период «инкубации» некоторые виды тестов на ВИЧ могут не выявить инфекцию в крови. Но большинство из них может обнаружить антитела, которые начинают выделяться через несколько недель после заражения вирусом.


Если вы подозреваете, что могли подвергнуть себя риску заражения, лучше сдать анализы. Даже если поводов для волнений нет, стоит завести привычку проходить тест на ВИЧ каждые полгода или год.

Казахстанцы могут пройти бесплатное обследование на ВИЧ в поликлиниках по месту жительства и сделать это анонимно.

Можно ли вылечить ВИЧ?

Вирус иммунодефицита человека можно лечить, но в данном случае говорят не о выздоровлении, а ремиссии. С помощью высокоактивной антиретровирусной терапии врачи смогли продлить продолжительность жизни ВИЧ-позитивных пациентов до 70-80 лет.

Механизм терапии построен на том, что препараты либо подавляют фермент вируса, воздействующий на белки в клетках человека, либо блокируют рецепторы на иммунных клетках, не давая вирусу с ними связаться. Благодаря этому количество вируса в крови снижается и на практике это называют неопределяемой вирусной нагрузкой. В таком случае ВИЧ не сможет перейти в стадию СПИДа.

Как жить с вич инфицированным человеком
Заместитель главного врача Центра по профилактике и борьбе со СПИДом города Астана Салтанат Мусина подчеркивает, что при обнаружении вируса, первым делом необходимо встать на диспансерный учет в центре СПИД, поскольку самое важное — это контроль над болезнью. В рамках ГОМБП граждане на учете могут бесплатно получать антиретровирусную терапию и искусственное питание для новорожденных от мам с ВИЧ-позитивным статусом. Инфицированные дети на диспансерном учете до 18 лет бесплатно получают лекарственные препараты.


У меня был незащищенный половой акт. Что делать, если я мог(ла) заразиться ВИЧ?

В случае незащищенного секса (и даже при использовании презервативов) с ВИЧ-позитивным партнером можно также применять доконтактную и постконтактную профилактику. Эти важные средства содержат антиретровирусные препараты — тенофовир и эмтрицитабин. Выглядят они как комбинированные таблетки.

Как поясняет Салтанат Мусина, подобная профилактика позволяет максимально снизить риск инфицирования ВИЧ. При соблюдении определенных условий доконтактная профилактика может сократить число случаев инфицирования ВИЧ на 90%. Этот метод больше приемлем для лиц, относящихся к группам риска.

После незащищенного секса или другого контакта с ВИЧ-инфицированным чаще всего применяют постконтактную профилактику. Постконтактная профилактика снижает риск передачи ВИЧ, препятствуя размножению вируса. Однако она будет наиболее эффективной, если начать лечение в первые 72 часа после контакта, а затем продолжить курс в течение 28 дней.


Как мне вести себя в ВИЧ-позитивным человеком?

ВИЧ-позитивный статус — это не приговор. С ним можно жить, продолжать работать и даже рожать. Если близкий человек открылся и сообщил о своем заболевании, то лучше всего — это поддержать. Первое время инфицированный и так переживает большой спектр негативных эмоций из-за своего нового статуса. Дело иногда может дойти до депрессии. Поэтому особенно важно, чтобы друзья и родственники не бросали человека одного со своей бедой.

Салтанат Мусина рассказывает, что на практике, в семьях или парах, где отношения построены на уважении и доверии, показатели физического и душевного здоровья удовлетворительные. Там, где отношения с близкими не складываются, отмечается низкая приверженность лечению, несоблюдение режима, что может привести к обострению течения болезни.

Как жить с вич инфицированным человеком
Заместитель главврача напоминает о мерах предосторожности — член семьи с ВИЧ должен пользоваться такими индивидуальными средствами, как зубная щетка, ножницы для маникюра и бритвенные принадлежности.

Сексологи и секс-блогеры предлагают открыто говорить как с новыми, так и с постоянными партнерами о здоровье и безопасности: пользоваться барьерной контрацепцией и стабильно сдавать анализы раз в год.


Мне сказали, что ВИЧ не существует. Это правда?

Людей, отрицающих существование вируса иммунодефицита, называют ВИЧ-диссидентами. Несмотря на научные исследования, несколько поколений тестов для ВИЧ и даже тот факт, что существуют фотографии вируса, некоторые люди убеждены, что вирус выдумали фармкомпании для своей финансовой выгоды.

Самое печальное в этой ситуации — это то, что люди, отрицающие ВИЧ и действительно им болеющие, могут отказаться от лечения и усугубить свое положение. Некоторые из диссидентов, к сожалению, умирают от последствий СПИДа.

«Я не верю в ВИЧ-диссидентство. Это обычные правонарушители и с ними должны работать правоохранительные органы. Метод запугивания статистикой смертности от СПИД показал свою неэффективность. Поэтому нужно уметь объяснять. Именно это должен уметь врач Центра СПИД. Объяснение начинается еще на этапе прохождения теста на ВИЧ, когда с пациентом проводится психо-социальное консультирование. Качественное и грамотное консультирование помогает врачу добиться успешных результатов в лечении в будущем, а пациенту соблюдать все рекомендации», — заключает Салтанат Бериковна.

Источник: the-steppe.com


Как жить с вич инфицированным человеком
Фото: Uwe Krejc/Getty Images

«Я думала, что замуж меня такую никто не возьмет»

Ольга, 32 года

О том, что у меня ВИЧ, я узнала в 21 год. Меня заразил мой бывший молодой человек. Я не знала, что он болен. После расставания с ним мы случайно встретились, и он с усмешкой спросил: «Как здоровье?» Когда я узнала о своем статусе, поняла, к чему был этот вопрос. Не знаю, зачем он это сделал, мы больше не виделись.

Мне хотелось умереть. Я думала, что жизнь кончена, что меня такую никто не возьмет замуж, и детей у меня никогда не будет. Ощущение такое, что ты грязь, зараза и всех вокруг заражаешь через ложку, тарелку. Хотя знаешь, что ВИЧ не передается в быту. Я съехала от родителей и стала жить одна. Даже сейчас, спустя почти 12 лет, я не могу рассказать им о ВИЧ. О моем статусе знают только самые близкие друзья. Они воспринимают меня абсолютно нормально, не делая акцент на заболевании.

В какой-то момент пришло осознание, что жалеть себя и даже умереть — проще простого, что надо брать себя в руки и жить.

Я периодически встречаю людей, которые не могут самостоятельно передвигаться и сами себя обслуживать, и убеждаюсь, что ВИЧ — не приговор


С будущим мужем я познакомилась спустя три года. Очень боялась ему сказать о ВИЧ, но сказала сразу. Он был в шоке. Я думала, что мы больше не увидимся, но он остался. У нас долго не было интимных отношений. Он не любил заниматься сексом с презервативом, а в моем случае без него никак. В конце концов он принял эту ситуацию, мы поженились, и у нас родился здоровый сын. Ребенка зачали обычным способом — это был мой единственный незащищенный половой акт с мужем. Врачи рассказали, что нужно делать, чтобы он не заразился. К сожалению, наш брак вскоре распался. Муж никогда не говорил об этом, но мне кажется, что это из-за ограничений в сексе. Без интимной жизни отношения расклеились.

Сейчас я знакомлюсь с молодыми людьми, хожу на свидания. Кто-то, узнав мой ВИЧ-статус, сразу исчезает, а кто-то продолжает общение. Конечно, всегда страшно рассказать о ВИЧ, потому что не знаешь, какая будет реакция. Но нужно научиться воспринимать это не как поражение, ведь отношения не складываются по многим причинам. Например, многие мужчины, не знающие моего статуса, не готовы принять меня вместе с ребенком. Мне что, отказаться от ребенка? Нет. Проблема не в ребенке, а в том, что именно этот мужчина не готов общаться с женщиной, у которой есть ребенок. Значит, этот мужчина не для меня. Так же и с ВИЧ.

Я периодически встречаю людей, которые не могут самостоятельно передвигаться и сами себя обслуживать, и убеждаюсь, что ВИЧ — не приговор. Мы живем нормальной полноценной жизнью: работаем, любим, рожаем здоровых детей — и это большое счастье.


«Я была диссиденткой, пока не заразилась от мужа ВИЧ»

Екатерина, 42 года

Незадолго до свадьбы мы с мужем сдали анализы, и оказалось, что у него ВИЧ. Он запаниковал и предложил расстаться, оставив последнее слово за мной. Я эту новость как-то спокойно восприняла, сказала только, что и с ВИЧ нормально живут — среди моих знакомых уже были дискордантные пары.

Оказалось, что женщины по несколько лет жили с ВИЧ-положительными мужчинами, занимались незащищенным сексом и не заражались. Потом я наткнулась на диссидентские форумы, а одна знакомая стала меня убеждать, что потеряла ребенка после терапии. В общем, на какое-то время я стала ВИЧ-диссиденткой. Муж по этому поводу ничего не говорил, но чувствовал себя прекрасно и терапию не принимал. Мы не предохранялись. Вскоре я забеременела и родила здорового ребенка. Врачам о статусе мужа не говорила. Сама тоже была здорова.

Санитарки в роддоме, зная о моем ВИЧ-статусе, боялись заходить в бокс, чтобы вымыть пол

Потом у меня была неудачная вторая беременность, а когда я забеременела в третий раз, анализы показали, что у меня ВИЧ.


о случилось на третий год нашей совместной жизни. Но даже после этого я не хотела принимать терапию, искала обходные пути. Вскоре мое состояние ухудшилось, и я решила пообщаться с диссидентками, которые уже родили. Писала им личные сообщения, спрашивала, как дела. В основном мне не отвечали, у тех, кто ответил, дела были не очень. Поэтому в середине беременности я решила, что надо пить лекарства. Ребенок родился здоровым. Помню, санитарки в роддоме, зная о моем ВИЧ-статусе, боялись заходить в бокс, чтобы вымыть пол.

Сейчас думаю, что лучше бы я предохранялась, потому что мужа, как мне кажется, гложет чувство вины. Еще я стала весьма агрессивной по отношению к диссидентам. Среди моих знакомых по-прежнему есть пары, которые так же халатно, как и мы когда-то, относятся к терапии. Я пытаюсь их переубедить.

«Родственники мужа не знают о моем диагнозе»

Александра, 26 лет

Я узнала, что у меня ВИЧ, в 2009 году. Для меня это не было шоком: я много лет употребляла инъекционные наркотики и спала с ВИЧ-положительными. Пришла в СПИД-центр, скорее, подтвердить диагноз и встать на учет. На тот момент я уже отказалась от наркотиков.

Однажды в дверь моей квартиры позвонил оперуполномоченный, который опрашивал жильцов: одну из квартир в нашем подъезде обокрали. Так я и познакомилась со своим будущим гражданским мужем. Его коллеги давно работали в отделении и знали меня с другой стороны. Думаю, они его предупредили. Но и я еще на этапе ухаживаний сказала ему, что раньше употребляла наркотики, что у меня ВИЧ и гепатит С. Это его не испугало. Единственное, что он спросил, — могу ли я родить здоровых детей.


Мы прекрасно жили. Секс — только с презервативом. Когда решили завести ребенка, высчитывали овуляцию и шприцем вводили в меня сперму. Забеременела, мне назначили антиретровирусную терапию, вирусная нагрузка упала до нуля и мы перестали предохраняться. У нас родилась здоровая дочь, сейчас ей почти пять лет.

Через пару лет наши отношения себя изжили. Я думала, что никому такая холера, кроме мужа, не нужна. Но, когда мне понравился другой мужчина и я рассказала ему, кто я и что я, он не испугался, сказал, что все нормально. Тогда я поняла, что мои страхи — это просто предрассудки. И ушла от мужа. Правда, с новым другом мы прожили недолго: по сути я уходила не к нему, а от первого мужа.

Мы с мужем живем в одном доме с его братом и невесткой. Недавно по телевизору показывали передачу про ВИЧ — так они в один голос орали, что всех зараженных нужно в лес, за забор отправлять

Сейчас я уже три года живу с другим мужчиной. Я и его сразу предупредила, что у меня ВИЧ. Он тоже из бывших наркозависимых, но у него только гепатит. Я свой гепатит С вылечила, принимаю терапию, вирусная нагрузка нулевая — я не заразна. Больше боюсь от него гепатит С обратно получить — лечение было тяжелое.

Мы с мужем живем в одном доме с его братом и невесткой. Недавно по телевизору показывали передачу про ВИЧ — так они в один голос орали, что всех зараженных нужно в лес, за забор отправлять. Им лучше о моем диагнозе не знать.

Вообще, мне к дискриминации не привыкать. Однажды в стоматологии врач написала на обложке карты крупными буквами «ВИЧ, гепатит». Я пошла ругаться, грозила Малаховым и Соловьевым — в лучших традициях — и мне поменяли карту. В другой стоматологии решила ничего не говорить о своем ВИЧ-статусе, но по глупости спалилась, когда отвечала на вопрос, какие лекарства принимаю. Стоматолог выпучила глаза, сказала, что с зубами у меня все в порядке, и выпроводила. Пришлось у другого врача зубы лечить.

Как-то я пришла в женскую консультацию, принесла буклеты от центра помощи женщинам, сказала медсестре, что я — равный консультант при центре и что, если есть девушки с ВИЧ, присылайте их к нам. Старшая медсестра, видно, не знала, кто такие «равные», и стала орать: «Доченька, лучше иди работать в салон, а эти мрази пусть подохнут! Вон там у меня ящик с картами, давай я отвернусь, а ты адреса перепиши и сама им свое барахло неси». Я молча пошла к заведующей, она в депутаты как раз выдвигалась — мне сразу и стенд выделили, и буклеты взяли.

«Я боялась, что муж может рано умереть из-за ВИЧ»

Роксана, 33 года

Мы познакомились в группе анонимных созависимых. Виделись пару раз, он меня заинтересовал. Потом случайно встретились в метро: оказалось, живем в одном районе. Пока ехали, разговорились и с того дня стали общаться чаще. Ну и как-то завязались отношения. Он пригласил меня на свидание, а потом признался, что у него ВИЧ — заразился, когда употреблял наркотики. Я отреагировала на это спокойно, так как знала, что мне ничего не грозит, если контролировать вирус и соблюдать меры предосторожности. Через какое-то время мы решили пожениться. Мама узнала о ВИЧ-статусе моего будущего мужа и пыталась меня предостеречь, но я объяснила, что мне ничего не грозит. Я не боялась заразиться, но раз в полгода сдавала анализы. Был небольшой страх, что он может рано умереть, но я знала много случаев, когда люди с ВИЧ жили долго. Вера в лучшее рассеивала страхи.

Через полгода совместной жизни, когда вирусная нагрузка у мужа стабильно не определялась, мы стали практиковать незащищенный секс. Это был наш осознанный выбор. Правда, поначалу муж отговаривал меня, потому что боялся за мое здоровье. Потом мы решили завести ребенка. Беременность планировали заранее, сдали все анализы, консультировались с врачами. В итоге у нас родилась здоровая девочка. Маме пришлось соврать, что мы предохранялись, а ребенка зачали с помощью искусственной инсеминации, очистив сперму. Так ей было спокойнее.

Мы с мужем прожили вместе девять лет, потом развелись: чувства ушли. У него не было постоянной работы, а у меня, наоборот, был карьерный рост. Когда мы только начали жить вместе, записывали желания на каждый год: путешествия, важные покупки, личностные достижения. Ничего не сбылось. Все приходилось планировать самой. Мне не хватило в муже решительности и действий, но ВИЧ тут ни при чем, это вообще проблема российских мужчин.

Источник: snob.ru

Беременность

Я все время думала о том, что у всех моих одногруппников открыты любые дороги, а у меня — только одна. В лучшем случае меня ждала больница на пару недель. В нулевые никто понятия не имел, что делать с ВИЧ. Мне тогда сказали чудесную фразу: «Таких, как ты, даже в хоспис не берут». С этой мыслью и я доживала, готовилась к смерти.

Окончательный диагноз огласили в апреле, когда за окном все расцветало и распускалось. Родители старались лишний раз не выпускать меня из дома — боялись, что меня покалечит бывший парень. Я устроилась на работу в другом конце города — не потому, что хотелось что-то делать, а потому, что хотелось бухать. А на бухло нужны были деньги.

На работе в меня влюбился коллега. Для меня это была случайная связь, мне от него нафиг ничего не было нужно. В жизни у меня были все те же интересы. Через месяц после знакомства я предложил ему «развалиться» — он стал думать, что я замужем, что у меня есть другой мужчина. Я рассказала ему про инфекцию, но ему было все равно — он ответил, что любит меня и хочет быть со мной. Не могу сказать, что меня это хоть как-то тронуло — никаких чувств к нему у меня не было. Не было ничего, кроме использования.

Однажды я сильно поругалась с родителями, а тот мужчина оставил мне ключи от своей квартиры — предложил жить вместе с ним. Я осталась, просто чтобы не возвращаться домой и показать родителям свой характер. Спустя пару месяцев обнаружила, что беременна. Когда я пришла в центр СПИДа, мне стали говорить, что беременность срочно нужно прервать. Меня убеждали, что родить я могу только больного ребенка, говорили: «Ну хорошо, если даже родишь здорового, то сама сдохнешь — кому нужен будет твой ребенок?» Но чем больше мне рассказывали про гробы и детские трупы, тем точнее я знала, что буду рожать всем назло. Никто не имел права указывать, что мне делать. Позднее я поняла, что раньше ставила себе внутренний запрет на счастье и запрещала себе семью.

Мне было 23 года — я подумала, что полтора года с момента постановки диагноза я же прожила, хорошо бы просто успеть посмотреть в глаза своему ребенку. Все равно где-то теплилась надежда, что пронесет, и он не будет заражен. Вынашивала плод я тяжело — это была моя первая ремиссия, мне было психологически тяжело быть трезвой. Был жесткий токсикоз, на нервной почве набирался вес. За время беременности я набрала 25 килограммов. На седьмом месяце меня положили на сохранение и предлагали снова избавиться от ребенка. Во время кесарева сечения предлагали перетянуть маточные трубы, чтобы больше не рожала таких, как я.

Я родила ее здоровой — статус был отрицательным.

Источник: www.the-village.ru

Дно

В детстве я часто задавал себе вопрос: зачем я живу? Так и не найдя ответа, решил, что от жизни нужно брать все. Я был простым деревенским пацаном, любил спорт и не был отличником. С 15 лет начались дискотеки, карманных денег не было. Начал подворовывать, поигрывать в картишки на деньги. Дурная компания, небольшие преступные группировки. Потом пришли бурные 90-е, стали доступны наркотики. В общем, погряз в этой среде.

Время шло. Я решил завязать и понял, что не могу. Боролся с зависимостью лет 8-9, лежал в клиниках, уезжал на Север и жил в деревнях. Ничего не помогало. К концу 99-го года я осознал, что крепко встрял. Пришла наркотическая депрессия. Жить мне уже не хотелось, но я понимал, что если сейчас умру, то точно попаду в ад, так как ничего хорошего в жизни не сделал.

Где-то внутри еще теплилась надежда, что я брошу наркотики и что-то кому-то еще докажу в этой жизни. Я снова перестал употреблять, начал читать Библию. Жить как раньше я не мог, а поверить в Бога было страшно: у меня ни профессии, ни образования, ни дня рабочего стажа. Мне 30 лет, я в долгах, ничего не могу и не умею.

Страшный диагноз

Когда я сдавал анализы в самый первый раз и ждал результата, то думал: если инфицирован, что буду делать? Решил, что начну работать среди ВИЧ-положительных людей. Но результат был отрицательный, я успокоился и забыл обо всём этом.

Через год я снова сдал анализы и получил положительный результат. Для меня это было шоком. Я не мог понять, почему это произошло именно со мной: я же уже ничего плохого не делаю. Но потом я вспомнил, что у вируса есть инкубационный период, а я был инфицирован до того, как решил поменять все в своей жизни.

Я ходил в церковь, ставил свечки за исцеление, молился. Давал обещание Богу, что если он меня исцелит, то я никогда больше не буду делать ничего плохого. Когда это не сработало, у меня была обида на людей, я искал виновного — того, кто меня мог заразить. Потом я понял, что всему виной мой образ жизни. Что случилось, то случилось.

Я закрылся в квартире, и четыре дня разговаривал с Богом. Я вспомнил, что хотел помогать людям. Я увидел, что та слабость, которая у меня есть, может быть сильной стороной. Это придало смысл моей жизни. И с этого момента я принял решение помогать не только наркозависимым, но и носителям ВИЧ. После того, как я определился, мне стало проще и понятнее, как жить дальше.

Жизнь с ВИЧ

Я стал иначе относиться к жизни, стал больше ее ценить. И стал понимать людей, которые получают смертельный диагноз. Потому что на тот момент я свой диагноз считал смертельным.

Честно скажу, вначале я думал, что проживу еще лет 5-7. Я долго размыш­лял, как я их проживу. Но потом познакомился с другими носителями, живущими с инфекцией по 12-15 лет и более. Стала появляться терапия, я больше узнал о самом вирусе, о том, что ВИЧ-инфекция — не смертель­ное заболевание, а хроническое. Обязательно отметь это! И когда где-то через 6-7 лет пришло время принимать энтеровирусную терапию, я принял ее спокойно. Сейчас я на ней уже почти 10 лет, и мои 17 лет с диагнозом пролетели очень быстро. Особого влияния вируса на свою жизнь я не заметил. Негативного влияния.

Конечно, в этом есть свои сложности: ты стараешься думать о здоровье, не переутомляться, нормально питаться. Это самодисциплина, не более.

О реакции людей

Для меня не было проблемой открыто рассказать о своем диагнозе. Но я понимал, что общество было не готово воспринимать ВИЧ-положительных людей. Я понимал: если я хочу заниматься профилактикой и помогать ВИЧ-положительным людям, меня с моим диагнозом будут принимать с опаской. Поэтому я решил публично не заявлять о нем. Я рассказываю об этом только в личных беседах с друзьями, знакомыми и другими ВИЧ-положи­тельными, кому я помогаю. И когда мои друзья узнавали о моем диагнозе, ни один из них не отвернулся.

Обычно люди удивляются: «Да ладно, быть такого не может!». Ведь большинство представляет ВИЧ-положительного человека больным, страдающим и умирающим. Я и сам раньше так считал. Поэтому автоматически стал так думать и о себе. Как говорят, стигма.

Преодолеть это отношение помогли только время, информация о ВИЧ (много интересного и полезного можно узнать на портале Минздрава России о профилактике ВИЧ/СПИДа — прим. редакции) и общение с другими людьми. Ведь, на самом деле, когда рассказываешь им о своем диагнозе, у многих вполне нормальная реакция.

Опять же, мнение ВИЧ-отрицательных о ВИЧ-положительных меняется после получения правильной информации о заболевании. Я знаю ситуации, когда родители отгораживались от детей, выдавали им отдельную посуду, постельное белье. Но когда они узнавали, что вирус не передается в быту, отношение к ребенку менялось. Этому предшествовала огромная работа.

Я часто вижу, что люди пожилого поколения вообще ничего не хотят слышать о ВИЧ, считают это проблемой молодежи. А молодежь всегда принимает участие в анкетировании, акциях, и более проще относится к этой проблеме. И когда эти люди вырастают и заводят семьи, они сохраняют это отношение. Общество меняется только когда оно получает правильную информацию о вирусе. Пока этого нет — будут стереотипы, страхи и предвзятое отношение.

Кстати, своей матери я до сих пор не рассказал. Она не готова услышать, а я не собираюсь умирать. Надеюсь, что не она меня похоронит, а я ее. Как это и должно быть по закону жизни.

О лекарствах и Центре СПИД

Когда человек получает диагноз, он встает на учет в Красноярском Центре СПИД. Сперва это просто учет — наблюдаешься раз в полгода, врач следит за количеством вируса в крови. Рано или поздно вируса становится все больше, и тогда предлагается терапия. Она блокирует вирус и не дает ему поражать клетки.

Обследование на ВИЧ-инфекцию можно анонимно пройти по адресу:
г. Красноярск, ул. Карла Маркса, 45 (Краевой Центр СПИД)
тел.: 8 (391) 226-84-00

Европейские стандарты говорят о том, что лечение желательно начинать сразу после постановки диагноза. Но там, скорее всего, есть на это деньги, а люди частично самостоятельно покупают препараты. Кроме того, европейские лекарства более качественные. Сейчас мы переходим на отечественного товаропроизводителя. Как правило, эти препараты отстают лет на 5-10.

Считается, что наш препарат более «грязный», у него больше побочных действий. Но в последнее время я принимаю наши препараты, и пока не чувствую разницы. Только приходится принимать не три таблетки, а шесть.

Препараты выдают на три месяца, в это же время ты приходишь сдавать анализы в СПИД Центре. Объем лечения зависит от состояния. Сложности с приемом нет — главное, чтобы препараты были всегда. Перебои с поставками бывают, это связано с процедурой государственных закупок, но все центры контролируют ситуацию и делают запасы.

Добро и помощь

О дискриминации

Лично я не сталкивался с дискриминацией. Но мы проводили исследование среди 11 городов, и 98% респондентов отвечали на этот вопрос положи­тельно. Чаще это был отказ от интимных отношений, брака, в приеме на работу или оказании медицинских услуг. Оставшиеся два процента — это те люди, которые нигде и никогда не говорили о своем диагнозе. Но у них всегда есть внутренний страх, что кто-то о нем узнает. Это другая грань.

У меня есть знакомый, который с открытым лицом везде рассказывал о своем статусе. Когда он решил оставить общественную деятельность, то его прошлая жизнь сильно влияла на жизнь настоящую. С работы его поперли, потому что служба безопасности нашла его публикации. «Репутация пред­приятия», все такое. Выдавливали год, и в конце концов он ушел сам.

Другая моя знакомая хотела сделать операцию по лечению варикоза, и в платной клинике ей отказали. Вообще, ВИЧ-положительные люди не обязаны говорить о диагнозе в клиниках: любое медучреждение должно относиться к пациентам как к потенциальным носителям.

О ВИЧ-диссидентах

ВИЧ-диссиденты отрицают наличие вируса и считают, что это заговор фармкомпаний, что препараты не помогают, а убивают. Я на своей практике вижу совершенно другое: люди, которые отказываются от препаратов, умирают.

Есть и те, кто был в пограничном состоянии. Начав принимать лекарства, они восстанавливались. Мы семь лет знакомы с парнем, который был практически ходячим трупом. Сейчас у него все нормально — жена, ребенок.

О заражении

Очень многие люди узнают о диагнозе, когда иммунная система уже обвалилась. Был всплеск заражения порядочных женщин в Норильске. Причина оказалась проста: мужья работали в шахте сутки через трое, а в свободное время таксовали. Вечерами коммерческие секс-работницы пользовались их услугами и заражали их. А те приносили ВИЧ домой. Честные и порядочные жены ничего не знали. Само заражение никак не проявляет себя. На начальном этапе может подняться температура, которую спишут на ОРЗ.

Еще у нас был парень, которому во время акции экспресс-тест показал положительный результат. Он отмахнулся: «Да быть не может!» Второй раз сдал — снова положительный. Ему говорят: приди в лабораторию, сдай полный анализ. А он снова за свое: «Быть не может, хи-хи!». И ушел. Я не знаю, как дальше сложилась его судьба.

Я не знаю, как бы сложилась моя жизнь, не будь у меня диагноза. Но на сегодняшний день я вижу много положительных моментов. Периодически я думаю о том, что рано или поздно мне придется отойти в вечность, но в последнее время я стал любить жизнь. Она не гнетет меня, мне нравится жить. Я не могу сказать, что диагноз для меня — это плохо. Он просто есть.

Григорий Денисенко

Больше материалов на эту тему
вы найдете в сюжете «ВИЧ и СПИД: правда и мифы»

Источник: dela.ru


You May Also Like

About the Author: admind

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.