Как жить дальше с вич инфекцией


Что делать, если существует риск заражения вирусом иммунодефицита человека, и как долго и качественно жить с ВИЧ-инфекцией? 

О ВИЧ-инфекции и СПИДе, изменении вируса и профилактике заражения, а также о том, что ВИЧ-инфицированные не представляют никакой опасности для окружающих при всех видах контактов, за исключением сексуальных и наркотических, более того, при выполнении рекомендаций врачей они могут родить здоровых детей, «Главной Теме» рассказала заведующая отделом профилактики Смоленского центра профилактики и борьбы со СПИД Галина Крутилина. 

– Галина Николаевна, расскажите, пожалуйста, про ваш центр. 
– Областное государственное бюджетное учреждение здравоохранения «Смоленский центр по профилактике и борьбе со СПИД и инфекционными заболеваниями» было создано в 1991 году. Здесь оказывается медицинская и социально-психологическая помощь ВИЧ-инфицированным пациентам города и области.


реждение включает в себя три отдела. Диагностирует ВИЧ-инфекцию, гепатиты и другие инфекционные заболевания, передающиеся половым путем, лаборатория клинической иммунологии. Лечебно-диагностический отдел оказывает медицинскую помощь гражданам, находящимся под диспансерным наблюдением, дает консультации по разным аспектам ВИЧ-инфекции. А отдел профилактики проводит мониторинг и анализ эпидемиологической ситуации, расследует причины и условия инфицирования, организует противоэпидемическую работу в очагах ВИЧ-инфекции, проводит тематические социологические исследования, разрабатывает и распространяет информационные материалы, проводит профилактические мероприятия среди наиболее уязвимых групп населения, в трудовых коллективах – акции, уроки здоровья, лекции, семинары, тренинги и другие. 

Найди отличия 

– Часто путают ВИЧ-инфекцию и СПИД. Чем они отличаются? 
– ВИЧ-инфекция – это хроническое инфекционное заболевание. Вызывает его ВИЧ (HIV) – вирус иммунодефицита человека, который передается от человека к человеку определенными путями и вызывает нарушение функций иммунной системы организма. Как только вирус попадает в кровь, человек становится ВИЧ-инфицированным. И он не просто носитель вируса, он болен. Более того, уже сразу после заражения ВИЧ-инфицированный может легко передать вирус окружающим. Достаточно минимального количества крови, спермы или секрета влагалища, чтобы это произошло. А СПИД (AIDS) – синдром приобретенного иммунодефицита – это конечная стадия ВИЧ-инфекции, когда разрушение иммунной системы человека проявляется тяжелыми инфекциями (туберкулез, пневмония, грибковые заболевания, токсоплазмоз и другие), онкологической патологией. На самом деле ВИЧ-инфекция и СПИД – это разные стадии одного заболевания. С момента заражения ВИЧ до развития СПИДа в среднем проходит около 11 лет. 


– Каковы основные пути заражения ВИЧ-инфекцией? 
– Ведущим фактором заражения в Смоленской области и в России в целом являются незащищенные сексуальные контакты, на долю которых в нашем регионе приходится около 60%. Второй значимый путь передачи ВИЧ – инъекционное потребление психоактивных препаратов. Потребители наркотиков пользуются общими шприцами и иглами, набирают раствор препарата или промывают шприцы в общей емкости, куда попадает кровь инфицированных. Может передаваться ВИЧ и от инфицированной матери ребенку во время беременности, при родах и кормлении грудью – это происходит при отказе будущей матери от приема специальных (антиретровирусных) препаратов с профилактической целью. С точки зрения заражения ВИЧ не представляют опасности рукопожатия, объятия, дружеские поцелуи, пользование общей посудой, туалетом, бассейном, постельным бельем, кашель, чихание, контакт с домашними животными, укусы кровососущих насекомых. 


– А как размножается и обнаруживается ВИЧ? 
– Проникая в иммунную клетку человека, вирус встраивает в нее свою генетическую информацию. В результате клетка, образно говоря, превращается в фабрику по производству вируса. Через некоторое время иммунная клетка погибает, и со временем число таких клеток в организме заметно снижается, а иммунная система перестает функционировать. Единственный путь определить наличие ВИЧ в организме – исследовать кровь на наличие антител к ВИЧ. В нашем центре это делается бесплатно, по желанию – анонимно. Только нужно помнить, что антитела к ВИЧ в организме вырабатываются не сразу, поэтому факт заражения может быть установлен не ранее чем через 1–3 месяца после попадания вируса в организм. 

Борьба с ВИЧ 

– Что делать, если результат оказался положительным? 
– Такого человека мы вызываем к себе на повторный прием, сообщаем, как нужно себя вести, чтобы не заразить окружающих и на долгие годы сохранить здоровье. Затем пациенту назначается дополнительное обследование и – при необходимости – антиретровирусная терапия. В центре работает врач-психотерапевт, готовый оказать необходимую помощь. Все наши пациенты получают информационные материалы, которые помогают преодолеть эмоциональный кризис и настроиться на борьбу с ВИЧ. 

– Можно ли вылечить ВИЧ-инфекцию? 
– Лекарств, способных полностью уничтожить ВИЧ, нет.


т и вакцины, способной предотвратить заражение. Но существуют угнетающие ВИЧ антиретровирусные препараты, которые при правильном подборе и применении могут поддержать здоровье и не допустить развитие СПИДа. Принимать их нужно пожизненно и без перерывов, только в таком случае достигается необходимый эффект. Препараты дорогостоящие, однако наши больные получают их бесплатно и в необходимом количестве. 

– Есть ли в нашем городе так называемые ВИЧ-диссиденты – люди, которые отрицают существование ВИЧ-инфекции и принципиально отказываются от терапии? 
– К сожалению, да. ВИЧ-инфекция клинически проявляется далеко не сразу. Несколько лет после попадания вируса в организм можно жить, ничего не ощущая, и считать себя здоровым. В результате инфицированные перестают верить в то, что больны. Но ВИЧ-диссидентство – это убеждение, которое существует лишь до развития СПИДа. Когда самочувствие человека резко ухудшается, в реальность ВИЧ-инфекции приходится поверить. Правда, помочь больным, которые приходят к нам на поздних стадиях заболевания, бывает сложно. К сожалению, мы видим ситуации, когда узнавшие о своем диагнозе не приходят к врачу или когда получившие назначение нерегулярно принимают препараты. Перерывы в лечении приводят к развитию устойчивости вируса, в результате антиретровирусная терапия теряет эффективность. 


– Когда особенно важно лицам женского пола проверять себя на ВИЧ? 
– За полгода перед беременностью. При этом обследоваться должны и женщина, и ее партнер. Затем надо исключить случайные незащищенные половые контакты, употребление наркотиков, нанесение татуировок. 

Источник: https://glavnayatema.com/?p=63939

Источник: o-spide.ru

У нас шприц, что ли, должен из коленки торчать?

— «Глядя на вас, сложно представить, что вы болеете», «А так не скажешь». Вам часто это говорят. Как вы относитесь к таким словам?

— Иногда возмущают, сейчас чаще думаю: «Да и Бог с вами». Некоторым предлагаю меня пощупать и хорошо осмотреть. Вот мы сидим в кафе, посмотрите вокруг, кто с какой болезнью? Давайте тогда плакат на каждого повесим: «Холецистит», «Геморрой», «ВИЧ». Ну как по виду определить?

Вчера вечером встречалась с женщиной и ее мамой. Мама чуть постарше меня, и это у нее была трагедия, когда она узнала, что у дочки ВИЧ. Совершенно нормальная семья, все воцерковленные. И она все равно, даже глядя на меня, щупая, рассматривая справки, говорила: «Не может этого быть!» Настолько ей вбили в голову, что это болезнь маргиналов.

— То есть, когда вы общаетесь с людьми, у вас справка наготове?

— Да, чтобы доказать, что я это не придумала. Некоторые говорят, что я придумываю. Тогда я спрашиваю: «Ну а как, по-вашему, должен выглядеть человек с ВИЧ? У нас шприц, что ли, из коленки должен торчать?» Ты годами никак не замечаешь вирус и выглядишь совершенно обычно.


Как жить дальше с вич инфекцией

— А как люди отвечают на этот вопрос про «выглядеть»? Какие предположения?

— У нас был эксперимент. При Сеченовском институте у нас была группа, где мы занимались вместе спортом: и люди со статусом и люди без. Семьями люди приходили. И никто не знал, кто с ВИЧ, а кто нет. И однажды руководитель нас посадил и спросил, как должен выглядеть человек со статусом. Отвечали, что он должен быть подавленным, голова опущена вниз, поза стыда и жертвы, заметные болячки. Плюс он же всегда наркоман, значит, худой, впалые щеки и трясущиеся руки.

А потом попросили поднять руки тех ВИЧ-положительных, кто живет с открытым лицом. Я подняла. И гробовая тишина. И рядом со мной девушка повернулась: «Вау!»

Значит, какой вывод? По внешним признакам нельзя никогда вычислить этого человека.

Боженька показал, что будет, если я продолжу отрицать ВИЧ

— Три главных мифа про ВИЧ?

— Первый, что внешне нас можно вычислить, второй, что кто-то раскидывает зараженные шприцы, третий, что этим болеют только маргиналы. 53,5%, по данным академика Вадима Покровского, из всех недавно зараженных не наркоманы и речь идет о гетеросексуальных контактах. Среди них и депутаты, и артисты, и кандидаты наук.


— И вы — педагог. Как вам муж рассказал про ВИЧ? Вы еще тогда не были женаты, правильно?

— Если два воцерковленных человека хотят вступить в брак, они же полностью открываются друг другу, иначе это вранье. Он сказал: вот у меня такое заболевание. Я спросила, лечится ли это, он ответил, что есть таблетки.

Но при этом объяснил, что все надуманно: «Я 11 лет с этой болезнью, она мне ничего не сделала». Его мама, фельдшер, добавила, что это просто пониженный иммунитет. Надо есть лягушек, заваривать травки, и будет хорошая иммунная система.

Как жить дальше с вич инфекцией

— Почему вы поверили?

— Представьте, перед вами сидит гора мышц. Мужчина с большой буквы, умный, крепкий, уверенный, сильный психически. У него выносливость просто колоссальная. Духовник благословил нас на брак, сказал: дай Бог, если будут дети, но дети у нас не получились, получился ВИЧ.

Мой даритель начал лечиться, когда у него скакнула температура до 40. Это выглядело страшно: высоченная температура, лихорадка, он покрылся герпесом, заговаривался, не мог ни стоять ни есть, похудел на 27 кг. Я его просто вытащила на себе в МГЦ (Московский городской центр борьбы со СПИДом — прим. ред.), он сразу стал пить антиретровирусную терапию и полностью восстановил здоровье.


— Это изменило ваше отношение к болезни?

— Этот случай абсолютно изменил мое мировоззрение. Я поверила, что болезнь есть. Мне Боженька показал, что будет со мной, если я буду отрицать ВИЧ. Вирус у меня появился сразу, как только мы расписались. Когда я узнала, мне стало страшно, но не так, когда я увидела, что с мужем произошло. Бог показал, как можно рухнуть и как подняться. Сейчас я принимаю один раз в день во время обеда таблетки, и с ВИЧем на этом покончено, вирусная нагрузка уже не может мне повредить.

У нас на приходе таких нет

— Вы создали проект «Верю.Знаю.Живу», какие у него задачи?

— Я отдала свои визитки ВИЧ-клинике, и врачи из московского центра, когда видят, что с пациентом надо другой разговор вести, мой телефон дают. Потом помощники стали появляться. И мы создали движение «Верю.Знаю.Живу». Это не только помощь и консультирование, это ликбез среди священников.

— А что, ликбез в церковной среде необходим?

— Когда я пошла по храмам и начала спрашивать служащих, что вы знаете о ВИЧ, какую работу проводите, мое появление приводило в ступор священников и работников храма. Хорошо, говорю, к вам приходит человек с диагнозом и говорит, что хочет развестись, что вы ему скажете? А вы кто? А вы почему спрашиваете? Они пугаются. Или говорят: «У нас на приходе таких нет». Вот я была на Пасху в храме рядом с домом, там стояло человек двести. По статистике у нас каждые пять минут заражается один человек.


А в Сергиевом Посаде я однажды набирала воду в часовне, попросила инока помолиться, дала ему список. Он спрашивает: «Это кто?» Говорю: «Больные люди, ВИЧ». «Ха, нет такой болезни!» Ответственность должна быть какая-то! Там же и другие люди вокруг стоят, слушают, что ты говоришь.

Как жить дальше с вич инфекцией

— Ну, и пусть говорит. Человек пойдет потом к врачу и выяснит все про ВИЧ. Или нет?

— У нас сейчас и врачам не верят, и друг другу перестали. Верят батюшке. У нас батюшка и психотерапевт, и доктор, и нянька. Тяжело люди сейчас живут. И в концепции РПЦ о помощи людям с ВИЧ написано, что священники должны давать достоверную информацию о заболевании. Еще в 2005 году она принята.

Надо помогать священникам организовать работу с людьми, иначе они у нас выпадают. Помогаем геям, проституткам, наркоманам. А простыми благополучными с ВИЧ-статусом никто не занимается. Девочка поет в церковном хоре, выходит замуж за молодого человека, а у нас не принято сдавать анализы, получает ВИЧ и идет на самоубийство.

— Вы реальную историю сейчас рассказываете?

— Реальную.

— Она покончила с собой?

— Нет. Она просто маме так сказала, что покончит жизнь самоубийством. А мама не знает, что делать, и бежит к священнику. А у него нет достоверной информации, он не может помочь. Хорошо, что есть такие люди, как отцы Валерий Буланников, Игорь Давыдов, Антоний Кадышев. Я больше не знаю, может, еще кто-то есть.


Отец Валерий перепугался: «Встань в конец очереди»

— Я смотрела запись дискуссии, в которой вы участвовали, на телеканале «Спас» с отцом Димитрием Смирновым. Из вашего диалога явно что-то вырезали. Что?

— Отец Димитрий Смирнов назвал однажды ВИЧ-положительных спидоносцами. И я ему сказала: «Вы как священник должны нести любовь и добро. Как можно людей так называть? Вот я сижу перед вами, скажите мне, что я спидоносец. Или покажите пример, как должен вести себя священник, здесь признайте ошибку и извинитесь».

Я хотела, чтобы он встал и сказал: «Люди, простите меня, грешного! Я вам дал недостоверную информацию. Меня самого ввели в заблуждение». Это было бы достойно. «Ну вы мне еще будете рассказывать, как себя вести!» — такой был ответ. А я свой ВИЧ на сто процентов получила из-за Смирнова, мой воцерковленный муж выслушал, что такой болезни нет, и меня в этом убедил, показав видео отца Димитрия.

«Мы не можем этого просить у священника», — сказала тогда ведущая. А почему не можем? Смелый, достойный батюшка должен не бояться просить прощения. Сколько бы людей пришло в храм после его поступка!

Должна быть личная ответственность священников за недостоверную информацию. Ведь люди умирают! Совсем недавно у нас в ИКБ-2 умер священник, уже стадия СПИДа была, не лечился, «нет такой болезни»! Вот в Питере идет судебный процесс, батюшка взял ребенка из детдома, не стал давать терапию, ребенок умер. И это кто? Ба-тю-шка! Где? В Пи-те-ре! Не безграмотный крестьянин с периферии.

«Узнала, что у меня ВИЧ… да, воцерковлена… батюшка сказал, что меня Бог не оставит… нет, про таблетки не слышала… от Москвы полторы тыщи км…»

«…здравствуйте… нашла Вас по хештегу… наш батюшка сказал: сама виновата… почти удалось повеситься… дочка из школы раньше пришла…»

Из личных писем Анне Петровне

— Какой самый странный совет вы от священника получили?

— Молитесь, и все пройдет. Ходите в храм, и все будет хорошо. Не будет. Без лечения не будет. Лучше молиться, чтобы Бог послал хорошего врача.

— Но ведь Бог может все? Получается, нет?

— Чтобы ты заснул с 1000 единиц копий вируса, а проснулся — ничего нет?

— Вроде того.

— Ха-ха-ха! Ведите правильный образ жизни, творите добро. Или хотя бы не делайте гадостей. Лег вечером — думай, не зря ли ты сегодня небо коптил. Дальше скажи: «Господи, я так хочу выздороветь!» А Бог тебе ответит: «Ну ты хотя бы дойди до МГЦ» (Московский городской центр борьбы со СПИДом — прим. ред.).

Как жить дальше с вич инфекцией

— Многие люди думают иначе…

— Тех людей, которые думают иначе в вопросах ВИЧ/СПИДа, выносят в черных мешках из ИКБ-2 (Инфекционная клиническая больница №2 — прим. ред.). Поговорите со священниками, которые там работают, они расскажут, что такое чудеса и что значит не лечиться.

— Что вам сказал священник в вашем храме?

— Я пришла на исповедь, описала, что заразилась, и спросила, как мне подходить к чаше, не заражу ли я кого-то. Я не знала тогда, что не передается. Отец Валерий перепугался: «Встань в конец очереди». Я встала, причащалась последней, но меня это задело.

А потом пошла в другой храм. И там батюшка сказал на исповеди, что у него такие люди есть, что ничего страшного, что надо лечиться. А иногда и он не знает, у кого какие болезни. Если б через причастие заражались, вымер бы весь православный мир. А я к концу очереди все равно старалась встать. Он остановил очередь и выдернул меня: «Ты! Иди сюда!», и поставил вперед.

— Вы вернулись в свой храм?

— Через неделю я пришла обратно, к своему отцу Валерию. Рассказала эту ситуацию. И он задумался, сказал: «Прости меня! Я не знал!» Вот она, христианская любовь. И спросил: «А где я могу об этом почитать?» Я начала скидывать ссылки. Вот достойное поведение.

Сейчас я, например, звоню отцу Валерию насчет очередной девушки в депрессии, первое, что он спрашивает: «А она пьет таблетки?» Я говорю: «Нет». «Приводи ко мне на беседу». То есть человек не поленился, залез в интернет, прочитал концепцию РПЦ, нашел информацию о заболевании. Он ей рассказал про ценность жизни, православное мировоззрение и подвел к тому, что таблетки принимать надо. Она мне позвонила: «Анна Петровна, я первый раз выпила лекарство». Я пишу: «Батюшка, состоялось!» Он: «Ура!» Плюс одна жизнь.

— Что вы думаете о популярном утверждении, что это плата за грехи?

— Ведь написано в концепции РПЦ, что нельзя рассматривать болезнь как плату за грехи. Но по жизни я встречаю людей, которые говорят, если на себя смотреть честно, то они знают, за что. Если бы я шел ровной дорогой, жил по Библии… Все равно что-то у каждого где-то есть. Но я бы не сказала, что это плата за грехи. В любом случае пусть каждый решает сам за себя. Батюшка так точно не должен никому говорить, иначе получается осуждение. Взять мой случай. Вышла замуж за вдовца, не изменяла и так далее. Но все равно про себя я знаю, откуда ноги растут.

Пусть лучше напишут, что я умерла от инфаркта

— Еще про самоубийства хотела сказать. Рак, диабет и ВИЧ по данным ВОЗ входят в первую тройку. И у ВИЧ-положительных существует так называемое скрытое самоубийство. Когда человек либо не принимает препарат, или не лечит сопутствующие заболевания, побочки. Я спрашиваю, почему? Ответ такой: пусть лучше я умру от инфаркта, чем от СПИДа.

Как жить дальше с вич инфекцией

— Так это ж все равно от СПИДа.

— Ну и я говорю: скрытое самоубийство, «пусть лучше мне напишут, что я умерла от инфаркта». Чтобы дети не стыдились и пальцем не показывали. Надо прекратить рассказывать, что болеют только маргиналы. Вот статистика от ООН этого года: ВИЧ является основной причиной смерти женщин в возрасте 30-49 лет по всему миру. На втором месте ишемическая болезнь сердца, дальше рак молочной железы, туберкулез.

— То есть мне вот 38, и я скорее умру от ВИЧ, чем от рака?

— Да. От этого умирают больше, чем от других заболеваний. И на наркозависимых приходится 5%. Страшно, правда? Это просто статистика. В России заражается один человек в пять минут. Пока мы с вами разговаривали, шесть человек получили этот статус. Мы на третьем месте в мире.

Вот приезжала съемочная группа канала ОТР, брали у меня интервью. Я им больше часа рассказывала и про пути заражения, и про статистику, ну все. А потом спросила их, кто знает свой ВИЧ-статус, кто сдавал за последний год анализы. Оператор в ответ: «А что, я похож на человека, который должен знать свой ВИЧ-статус?» Спрашивается, зачем я час все это рассказывала? И это характерно для всего населения.

Или, например, вот я. Часто лежу в больницах. И картина типичная: ложится, например, женщина с гипертоническим кризом, у нее берут анализы на ВИЧ, гепатит и т.д. На следующий день ее выписывают, и она так и не узнает про свой статус.

— Ну из больницы должны позвонить же!

— Ха-ха-ха!! Не только не звонят, но, например, пишут там, где ВИЧ: результат отправлен для дообследования. Дальше что? Никто после теста не проводит консультирования и не рассказывает, куда обратиться, они даже не знают, где находится городской центр по борьбе со СПИДом.

— Вы про каких докторов говорите?

— Всех! Вот так и напишите большими буквами: ВСЕХ. Я очень часто лежу в больницах. Я знаю, что я говорю. И что дальше женщине бедной с гипертоническим кризом делать? Она идет в поликлинику, там на это даже не обращают внимания, переписывают то, что относится к гипертонии. И живет такая женщина, пока у нее не начнется пневмоцистная пневмония. Попадает уже в инфекционку, а там говорят: «А у вас клеток иммунных осталось 20 штук, как же вы не знали!» «А мне никто не объяснил, что это значит и что делать». А в прошлом году в центр по борьбе со СПИДом мужчина встал на учет, 96 лет!

— Да вы что!

— Да, получается, что в нашей стране впервые выявленные все больше и больше возрастные люди. И узнают случайно, когда уже с возрастными болезнями ложатся в больницу.

— Вас часто врачи спрашивают: а вы еще живы?

— Это всегда, когда узнают, сколько мне лет. Очень многие врачи удивляются: «Вы еще живы?» У меня даже хештег есть #яещежива.

Продали квартиру, сдали детей в детский дом и уехали на Гоа

— Вы оставили свой номер в СПИД-центрах, в каком состоянии звонят вам люди?

— Это слезы, шок. Мужчины тоже плачут. Недавно звонил полковник МВД, который боялся назвать свое имя. А вдруг через вас кто-то узнает, что у меня ВИЧ. Я говорю, а вдруг кто-то от меня узнает, что у вас чирей на ноге! И что? С вами будут по-другому общаться? Да!

Жена с ребенком от него ушла сразу, как узнала. Он хотел знать, как жить дальше. Прямо по пунктам. Я говорю, вам надо встать на учет. Это исключено! Я отвечаю: тогда частная клиника. А дальше мы обсуждали, как наладить отношения с женой, с сыном.

Недавно позвонила одна женщина, 60 лет, с вопросом: «А можно я на вас посмотрю?» Я говорю, так вот фотографии. Нет, вдруг это вранье и фотошоп. Я говорю, приезжайте. Она приехала на час, смотрела, слушала, щупала меня. Она тоже вышла замуж за вдовца, как и я, получила статус от своего мужа. В конце разговора сказала: «Все, я посмотрела, убедилась, я буду жить».

Как жить дальше с вич инфекцией— Вы где-то говорили, что знаете, что сказать таким людям.

— Да. Но при общении надо разделять, человек верующий или нет. У верующих другое мировоззрение, они всегда чувствуют опору. Они не остаются один на один с болезнью и не думают, за что мне это. Скорее, для чего. Это сразу же вытягивает из депрессии и настраивает на деловой стиль жизни. Верующий понимает, что в его крови — смерть, и надо заниматься своим здоровьем, иначе все плохо кончится. И с такими мне говорить легче.

— Что, все верующие такие сознательные?

— Была женщина, которая сказала: «Так мне и надо, это мне Господь послал за грехи. Я не буду лечиться и хочу умереть». После двухчасового разговора в кафе, когда моя жилетка пропиталась слезами, мне пришлось просто взять ее за руку и отвести к батюшке. В глубине души-то она хотела жить.

За 8 лет своей жизни с ВИЧ я поняла, что человек не столько боится болезни, сколько того, что его посчитают маргиналом. А что скажет княгиня Марья Алексевна? Общественное мнение давит сильно. Той женщине батюшка прочистил мозг, что Господь решает, когда и кому уйти. Она начала принимать лекарства.

«Анна, день добрый… хоть с Вами выговорюсь… теперь я на учете в психдиспансере… детей?.. опекунство на маме… муж загулял… СПИД… до райцентра не доберусь… а разве есть таблетки… батюшка сказал, сама виновата, раз муж блудил… жить не хочу».

«…отец я одиночка… у дочки тоже ВИЧ… нет, не лечилась жена… напилась и вздернулась… отпевать запретили… дочь затравили совсем… как жить»…

Из личных писем Анне Петровне

— А неверующие?

— С ними тяжелее. Тут я не могу через Бога подойти. Есть женщина, которую я знаю уже 4 года, и она чувствует себя хуже и хуже. Она врач, ни во что не верит, находится в депрессии, весит 44 килограмма. Получила ВИЧ от любимого человека, он умер, есть маленький ребенок. Кроме как пожалеть, найти общие слова, я не знаю как. Просто стараюсь поддерживать таких на плаву. Объяснить, что жизнь продолжается.

На днях я встретила женщину, которую диагноз затормозил от той жизни, которую она вела. Она пришла к Богу, крестилась. А есть и другие. Раз у меня такой диагноз, гуляй, рванина. Это, в основном, неверующие люди. А теперь я хочу попробовать все! И хорошо, если это просто прыжок с вышки, путешествия, а не наркотики или оргии.

— Что еще происходит с людьми?

— Квартиры продают. У меня была знакомая пара из Брянской области, муж с женой. Они, узнав свой статус, продали квартиру, детей сдали в детский дом и уехали на Гоа, на наркотики подсели и так далее. Вот так решили закончить свою жизнь.

Мама, обещай, что в этом году ты не сдашься

— Почему вы все-таки не стали скрывать диагноз?

— Я абсолютно открытый человек. Про себя я могу рассказать все. Я показывала все справки, медицинскую карту. Потому что если не будем этого делать, мы уходим в стигму.

Как жить дальше с вич инфекцией

— Эта открытость вам не мешает?

— Пока нет. Я чувствую себя уверенно, меня сын поддерживает во всем. Я решила жить с открытым лицом, потому что подумала, а может, мне для этого ВИЧ и дали.

— Вы потеряли друзей, родственников из-за этого?

— Мне было однажды очень плохо, сын на учениях, а я одна и умираю. Я попросила свою тетку, чтобы приехала и из магазина что-то принесла. Нет, нет, нет. Раз попросишь, два, и потом я поняла, что все. Меня поддержала Соня Машура, жена дьякона из Троице-Сергиевой лавры. Она сказала, ну ты же молишься: «Избави мя от лукаваго», ну вот и избавил тебя Бог от таких людей.

— А друзья?

— Люди боятся даже лайкнуть мою фотографию. Я спрашиваю, почему так. Мне говорят, а вдруг люди увидят, что я лайкаю, и подумают, что я тоже ВИЧ-положительная. Или подруга, с которой мы дружили более двадцати лет, сказала: «Ань, обижайся — не обижайся, но я не могу себя пересилить!»

— Хоть на секунду вы пожалели, что открылись?

— Нет. Была бы другая ситуация, и они бы ушли. Не надо делать ставку на людей, а только на Бога. Я поняла, что все не главное. Душевная чернота, обиды, ненависть, предъявы, нетерпение несовершенства других, раздражение — это все проявления нелюбви. А Бог хочет, чтобы наша душа очистилась от этого. И я хочу, чтобы мне было чем отчитаться перед Ним, если сейчас на вас с нами метеорит упадет. Как Высоцкий пел: «Мне есть что спеть, представ перед Всевышним, мне есть чем отчитаться перед Ним».

— Как вас поддерживает сын?

— Если бы не он, я бы не выжила. Я хотела, чтобы сыну не было стыдно за меня. Чтобы он не увидел меня сдувшейся, спившейся, запирающейся дома. Мне бы хотелось, чтобы сын говорил, что мама молодец, взяла себя в руки и вытянула не только себя, но и постаралась сделать так, чтобы больше никто не умер.

Был страшный момент. Его отец, мой первый муж, умирал от рака легких. А мне как раз поставили СПИД. Сын служил в МВД, пришел в больницу после работы, я сижу в кресле, сил не было никаких. Вот он стоит и два врача в дверях. Я сижу белая, его отец лежит, а он пытается поддержать: «Все отлично, мам! Я ел, я не буду». И у одного доктора начинают течь слезы, они оба уходят, я по стеночке за ними ползу и слышу: «Не знаю, как этот парень выдерживает, мать со СПИДом, отец умирает от онкологии».

У сына не поехала психика. Когда его папа умер, он сказал: «Я потерял отца, не хочу потерять мать. Мама, борись!» Он очень верит в Бога, у него вера настоящая, прямо от сердца, он иначе не представляет. Ты, говорит, родилась вопреки, живешь вопреки, вот и действуй. «Мам, обещай, что в этом году ты не сдашься». «Обещаю».

Даже его начальник в Росгвардии все знает и поддерживает нас. Если мне плохо, сын может залететь к нему в кабинет с одним словом: «Мама!» И он ему: «Все, иди!» Мало того, этот начальник мне звонит и спрашивает, как здоровье.

— Вы боитесь смерти?

— Физических страданий боюсь. И того, что сын придет домой, а я его не встречу. Не представляю, что с ним будет.

— Вы вспоминаете себя 8 лет назад, жалеете о чем-нибудь?

— Да. Что я вступила в этот брак, что заболела этим. Моя семья распалась через четыре года, но не по этой причине. Покажите хоть одного человека, который не сожалел бы о том, что заболел ВИЧ. Да, я нашла себе применение, поняла, для чего. Но ни один человек не смирится с этим.

Как жить дальше с вич инфекцией

***

Василий Шахгильдян, старший научный сотрудник, врач-инфекционист Федерального научно-методического центра по профилактике и борьбе со СПИДом

Сейчас в нашей стране около миллиона людей живет с ВИЧ. Почти 100 тысяч новых случаев заболевания зарегистрировано за 2017 год. Более половины новых случаев заражения вирусом связаны с половым путем передачи. Все больше становится ВИЧ-инфицированных женщин. По данным Росстата, одна из основных причин смерти женщин молодого возраста в России — ВИЧ-инфекция.

В настоящее время предпринимаются самые активные меры по широкому обследованию населения на наличие ВИЧ, привлечению людей, живущих с ВИЧ, к диспансерному наблюдению и лечению. Около 50% ВИЧ-инфицированных лиц, состоящих на диспансерном учете, получают антиретровирусную терапию. Согласно Государственной стратегии по противодействию ВИЧ-инфекции в России, принятой до 2020 года, помимо других мер по профилактике и борьбе с ВИЧ-инфекцией, в 2019 г. должен быть достигнут 70% охват больных людей антиретровирусной терапией, спасающей жизнь человеку. Поставлена задача по снижению смертности от СПИДа.

В следующем году на закупку АРВ-препаратов будет выделено из средств федерального бюджета 21 млрд рублей и региональных бюджетов 10 млрд рублей.

Осведомленность населения по этой проблеме есть. Общество становится более толерантно к людям, инфицированным ВИЧ. Увы, уже не редкость, когда друзья, родственники или коллеги человека заражены ВИЧ. Мне кажется, что стигматизация и дискриминация, связанные с ВИЧ-инфекцией, уже менее остры сейчас. Хотя дремучих людей тоже хватает. Но по-прежнему многие из нас считают, что эта проблема их никогда не коснется, ибо это удел особых маргинальных групп населения. Соответственно, нет настороженности в плане заражения ВИЧ, сексуальное поведение часто небезопасно.

Мы все время говорим о стигме и дискриминации. Но есть и другие острые вопросы: привлечение инфицированных лиц в Центры СПИДа, быстрое назначение антиретровирусной терапии каждому обратившемуся за помощью человеку, качество предлагаемого лечения, острый дефицит современных, безопасных, хорошо переносимых и удобных в приеме АРВ-препаратов, уровень оказания стационарной помощи больным ВИЧ-инфекцией вдали от областных городов, ограниченные возможности современной диагностики и лечения вторичных заболеваний.

Помимо традиционных, следует использовать новые подходы к профилактике ВИЧ, стараясь охватить как группы риска, так и «обычных» людей 30-45-летнего возраста, пораженность ВИЧ которых также высока. Необходимо оценивать эффективность проводимых профилактических мероприятий, образовательных программ, просветительской деятельности в области ВИЧ-инфекции. Все это важно, но какова эффективность?

Бесплатная раздача презервативов, программы по обмену шприцев для наркозависимых — этому тоже надо уделять внимание. Более широкое внедрение доконтактной лекарственной профилактики заражения ВИЧ в определенных группах населения тоже важно. Для раннего выявления ВИЧ-инфекции следует шире применять самотестирование на ВИЧ. Об этом и многом другом мы должны думать сейчас, чтобы не пришлось решать иные, более тяжелые и грустные проблемы в будущем.

Фото: Сергей Щедрин

Источник: www.pravmir.ru

1 декабря — Всемирный день борьбы со СПИДом. До сих пор ВИЧ и СПИД путают, до сих пор считают их болезнями наркоманов. До сих пор уверены, что после такого диагноза рассчитывать уже не на что. О том, почему диагноз ВИЧ — это не про «лечь и сдохнуть», Софье Авдюхиной анонимно рассказала девушка, которая живёт с ВИЧ уже восемь лет.

Я не против того, чтобы говорить о ВИЧ. Мне это даже нравится — рассказывать о своём заболевании, поддерживать тех, кто только-только с этим диагнозом столкнулся. Думаю, дело в том, что я сама уже спокойно к этому отношусь. Да, мне важно придерживаться анонимности, чтобы о диагнозе не узнали родители, коллеги или однокурсники.

Я узнала, что у меня ВИЧ, когда мне было 18 лет. Это не было сюрпризом: человек, с которым я встречалась, был ВИЧ-инфицированным. Но между нами была невероятная любовь плюс наркотики, поэтому меня это не особо волновало.


Почему родители до сих пор не знают, что у меня ВИЧ. И в колледже тоже

Друзьям я легко рассказываю о своём диагнозе, а просто знакомым — нет. У каждого человека есть личная информация, которую не нужно трепать на каждом углу. У нас нет свободного и открытого отношения к людям с ВИЧ. Так что надо понимать разницу между честностью и глупостью.

Мои родители не знают про диагноз. Они верят, что это заболевание легко передается: через слюну, унитаз, то есть в быту. Когда у меня был гепатит, они выделили мне персональную тарелку, моя зубная щётка стояла отдельно, а после каждого посещения ванной я полностью мыла её. Так было на протяжении двух лет.

При каждом скандале мне говорили: «Ты можешь всех заразить, мы тебя выгоним из дома!». Было обидно. Как таким людям сказать, что у меня ещё и ВИЧ?

Вообще, люди реагируют по-разному. У кого-то нет страха, но есть любопытство: они начинают спрашивать, откликаются на мои рассказы. Другие говорят, что ВИЧ — это ужасно страшно, крест на всю жизнь и смысла жить нет — можно пойти и сдохнуть. Есть те, кто воспринимает нас как отбросов: ты больной, инфицированный, заразный.

На работе и в колледже я не распространяюсь о своём диагнозе. Я не боюсь, что другие студенты или коллеги будут ко мне плохо относиться — их мнение для меня не много значит. И в лицо говорят что-то очень редко. Я больше переживаю, как к этому отнесётся руководство.

Я боюсь, что придётся собирать кучу документов и справок — тратить своё время на бесполезную ерунду. Я знаю, что никого не заражу. Все анализы, которые нужно сдавать, я сдаю, но на ВИЧ ни на работе, ни на учёбе не проверяют.

Я слышала, что людям с ВИЧ ограничивают доступ к образованию. Например, в школе, где учится моя сестра, устраивают настоящие разборки, если у ребёнка что-то выявили — его стараются изолировать, выключить из учебного процесса и из жизни класса. С работой такая же история. Если высшее руководство узнает, может прикопаться — почему у них в компании работают такие сотрудники. Особенно это касается престижных организаций. Зачем им брать на работу больных людей?


Я лечусь. И моя жизнь отличается только этим

Да, моя жизнь отличается от жизни многих людей. Мне надо лучше следить за здоровьем: проверяться каждые полгода, регулярно сдавать кровь, следить за вирусной нагрузкой и иммунитетом. Каждый день на ночь я пью таблетки. Это на всю жизнь.

Я состою на учёте на Соколиной горе (Московский городской центр профилактики и борьбы со СПИДом — Прим. ред.), поэтому все препараты получаю бесплатно. Но случаются перебои с поставками: приезжаешь в аптеку, где обычно выдают таблетки, а их нет. Вообще, медицинское обслуживание — одна из главных проблем людей с ВИЧ. Государство отвратительно регулирует эту сферу.

Недавно моя подруга с ВИЧ перед родами попала в обычную государственную больницу. Дошло до того, что ей дали отдельное постельное белье, тарелки и сказали, что не будут их забирать. Ей сказали: «Мы их после тебя сожжём». Конечно, это неприятно. Мы-то уже знакомы с этим опытом и не обижаемся, спокойно к этому относимся, но тем, кто только узнал или не может свыкнуться с диагнозом, при таком отношении врачей и персонала очень тяжело.

Раньше меня одолевали страхи. Как строить семью с незаражённым человеком? Как рожать детей? Кому я вообще такая нужна?

Любому здравомыслящему мужчине хочется здоровую жену. Я боялась остаться одна. Сейчас научилась более спокойно к этому относиться. Но так получилось, что у моего мужчины такой же диагноз, поэтому я чувствую себя комфортно. У моей ВИЧ-инфицированной подруги двое здоровых детей, которые были рождены после постановки диагноза. Для меня это показатель того, что всё реально, если соблюдать меры безопасности. Пример близких людей поддерживает и помогает переносить сложности. А вот если человек находится один на один со своим заболеванием, действительно приходят мысли о конце жизни.


Рассказывают, как не заразиться. И ничего о том, что делать, если это случилось

Если бы в обществе можно было спокойно говорить о ВИЧ, это бы очень поддерживало. Но в России с этим большие проблемы. Недавно я видела такую социальную рекламу: на плакате несколько белых мишек и один черный и что-то там про ВИЧ. Посыл такой: все нормальные, а ты — чёрный. По-моему, это бред. Акцент надо делать не только на профилактике, но и на жизни с заболеванием. Как жить с этой болезнью, как себя принимать — это психологические аспекты, которые не менее важны, чем таблетки.

Если бы к ВИЧ в обществе относились более позитивно, было бы проще. Это не настолько страшно, чтобы пойти и самоубиться. Если бы в передачах по телевизору рассказывали о людях, которые не боятся: об их лечении, жизни в семье, поддержке близких — это действительно помогало бы. Но мало кто может показать своё лицо или выступить на телевидении. Да, они выступят, им даже похлопают, а потом этого человека не будут брать на работу, потому что у него ВИЧ.

Я считаю, что ни на какие болезни не нужно навешивать негативные ярлыки: это так страшно, это конченые люди. Глупость! Как бы ни надоела всем эта фраза, но заразиться может каждый.

Иллюстрации: iStockphoto (Makkuro_GL)

Источник: mel.fm

ВИЧ может очень быстро привести на больничную койку. Только 5% «счастливчиков» живут с ним десятилетиями
ВИЧ может очень быстро привести на больничную койку. Только 5% «счастливчиков» живут с ним десятилетиями

ВИЧ открыли в 80-х годах двадцатого века. Но до сих пор люди мало знают об этом вирусе или заблуждаются относительно него. А опасность никуда не делась.

В 80-х годах прошлого века был описан вирус иммунодефицита человека (ВИЧ), в 1981 году ученые Центров по контролю и профилактике заболеваний США впервые описали синдром приобретенного иммунодефицита человека (СПИД).

Тогда поднялась мировая истерия. Зараженных ВИЧ считали изгоями, не было эффективных препаратов, люди не получали адекватного лечения.

Прошло много лет. Казалось бы, при всеобщем охвате интернетом, люди должны знать о ВИЧ и СПИДе все. Но заблуждений не становится меньше.

ВИЧ-инфекция приводит к прогрессирующему истощению иммунной системы, разрушая способность организма давать отпор некоторым инфекциям и другим болезням. СПИД (синдром приобретенного иммунодефицита) относится к самым поздним стадиям ВИЧ-инфекции, на которых появляются какие-либо из более чем 20 оппортунистических инфекций или характерных для этой болезни раковых заболеваний.

Заблуждения, связанные с ВИЧ, читателям NN.RU помогла развеять профессор кафедры инфекционных болезней Нижегородской медицинской академии, доктор медицинских наук Девора Михайловна Собчак.

Обследование и лечение ВИЧ и СПИД в России проводится по полису ОМС бесплатно
Обследование и лечение ВИЧ и СПИД в России проводится по полису ОМС бесплатно

Миф первый. Если ты заразился ВИЧ — это верная смерть

— Существует несколько вариантов течения ВИЧ-инфекции. Первое — это быстрое прогрессирование, когда стадия СПИДа наступает в течение пяти лет с момента инфицирования.

Есть так называемые «средние прогрессоры», у них стадия СПИДа развивается через восемь-двенадцать лет.

Но есть еще одна группа, она называется «элитные контролеры». Это пациенты, у которых многие десятки лет сохраняется низкая концентрация вируса, у них нет прогрессирования заболевания, они живут десятилетия. Но вирус остается в организме. Таких пациентов немного — где-то 5%, но они существуют.

Кроме этого, сейчас появились противовирусные препараты, которые значительно продлевают жизнь пациентам. Радикально изменилась сама концепция лечения. Если раньше лечение назначали пациентам, у которых отмечалось резкое снижение количества иммунных клеток, то сейчас противовирусная терапия назначается сразу, как только поставлен диагноз.

Появились очень эффективные противовирусные препараты и все категории больных, даже беременные женщины, должны их получать.

Теперь женщины с ВИЧ рожают детей в обычных роддомах, если они принимают противовирусные препараты
Теперь женщины с ВИЧ рожают детей в обычных роддомах, если они принимают противовирусные препараты

Миф второй. Женщина в ВИЧ может родить только больного ребенка

— Если женщина не получает химиопрофилактику, то вероятность заражения ребенка — 30–40%. Это достаточно высокий процент. Но сейчас все беременные женщины с ВИЧ-инфекцией с 13 недель беременности получают противовирусные препараты ежедневно. Отмечу — сознательные пациентки.

Препараты вводят им и во время родов. Причем, и ребенок в первые часы жизни начинает их принимать в качестве химиопрофилактики, независимо от того, заражен он или нет. После рождения ребеночек получает препараты в течение двух месяцев. Сразу сложно сказать — инфицирован ребенок или нет, потому что у него есть материнские антитела.

Если ребенок рождается здоровым, то к 18 месяцам у него антитела исчезают. Если они сохраняются, значит, у ребенка врожденная ВИЧ-инфекция.

При химиопрофилактике будущей матери риск инфицирования снижается до 3%.

Процент заражения при интимных отношениях очень высок
Процент заражения при интимных отношениях очень высок

Миф третий. Группа риска — это наркоманы и асоциальные элементы. Нормальный человек заразиться не может

— Вынуждена вас разочаровать. Сейчас 50–60% заражений происходит через половой путь передачи. И во всем мире, и у нас в России. Наркотический путь доминировал в 90-е годы.

Так что, как и в случае с венерическими болезнями, люди должны помнить о том, что незащищенный секс чреват очень неприятными последствиями.

Тест на ВИЧ доступен сейчас любому
Тест на ВИЧ доступен сейчас любому

Миф четвертый. Заразился ВИЧ — стал изгоем в обществе

— Нормальные социальные люди лечатся, следят за своим здоровьем. В Европе приводят данные, что больные с ВИЧ-инфекцией доживают до восьмидесяти лет, у них с назначением эффективных противовирусных препаратов улучшается качество и продолжительность жизни. Сейчас люди с ВИЧ, если они ведут себя ответственно, ни в чем не ущемлены. И рожают женщины в роддомах, а не так, как раньше — в инфекционных больницах.

Эти люди могут работать, полноценно жить.

Но стоит отметить, что, если наступает стадия СПИДа, у человека развивается полиорганная недостаточность, и это очень быстро приводит к летальному исходу. Но мы уже говорили, что эта стадия развивается у всех по-разному.

Сейчас есть интересная современная стратегия «90–90–90». Это пути преодоления эпидемии ВИЧ: на 90% успеха влияет диагностика, на следующие 90% — лечение и у 90% заболевших должен быть выявлен устойчивый вирусологический ответ. Только тогда мы можем преодолеть эту эпидемию.

Сегодня есть восемь групп противовирусных препаратов — врачи могут их варьировать
Сегодня есть восемь групп противовирусных препаратов — врачи могут их варьировать

Миф пятый. Лечение при ВИЧ — мучительное, его не все могут перенести

— Часто это так. Как и у всех противовирусных препаратов, у препаратов для больных ВИЧ есть побочные эффекты. И перенести их — выбор самого человека. Человек должен быть борцом. Так же, как пациенты, которые получают препараты от вирусного гепатита, это борцы. Они борются за свою жизнь ежедневно. Они умеют преодолевать эти побочные эффекты.

Лечащий врач ведет такого больного, подсказывает, как преодолеть побочные эффекты, может поменять противовирусный препарат, их есть на сегодня восемь групп. Всегда можно выбрать что-то менее токсичное.

Я наблюдаю девочку с врожденной ВИЧ-инфекцией. У нее пожизненная противовирусная терапия. На фоне этих препаратов у нее появилась тошнота и рвота. Я наблюдала ее в течение двух недель в стационаре и поняла, что это действительно побочные явления от препаратов. Мы ей их заменили и симптомы исчезли.

И, несмотря на врожденное заболевание, это совершенно сохранный ребенок. Умненькая, развитая девочка, очень начитанная. Живет девочка с бабушкой, потому, что родители наркоманы, лишены родительских прав. Вот с такими драматическими историями мы сталкиваемся…

По данным ВОЗ, в мире 36,7 миллиона людей, живущих с ВИЧ.
20,9 миллиона людей, получающих лечение в связи с ВИЧ, к середине 2017 года.
Охват антиретровирусной терапией — 76% беременных и кормящих грудью женщин с ВИЧ-инфекцией.

— Девора Михайловна, наш традиционный вопрос: как диагностируется ВИЧ и как люди должны оберегать себя от этого тяжелого заболевания?

— Есть эпидемиологические и клинические показания к анализу крови на ВИЧ. Мы, врачи, знаем, кого, в первую очередь надо обследовать на ВИЧ. Социальные группы риска: наркоманы, лица, которые часто меняют половых партнеров, гомосексуалы, лица с венерическими заболеваниями, гепатитами B, C и D.

Обследуются и контактные лица, члены семьи.

— В советское время, если в семье появлялся больной подобным заболеванием, всех обследовали практически принудительно. Как обстоят дела сейчас?

— Вообще, это врачебная тайна. Если поставлен диагноз ВИЧ-инфекции, мы не имеем права насильно кого-то заставлять обследоваться. Мы только объясняем, какая опасность грозит человеку, чтобы он поверил, проникся сложностью проблемы.

Более того, если заболевший не хочет ставить семью в известность о своей болезни, он может не сообщать об этом. Он должен говорить это только половым партнерам. Еще он должен сообщать о заболевании, если попадает в больницу с другим диагнозом. На работе он не обязан сообщать об этом. Даже в семье, если он не захочет сообщать родителям — он может молчать о заболевании.

А совет простой: есть сейчас популярный призыв: «Узнай свой ВИЧ-статус». Просто сходи и сдай кровь. Я считаю, что это очень правильно.

Весной этого года NN.RU рассказал о судьбе Ольги Мелешиной. Она живет с ВИЧ долгие годы и не скрывает этого. ВИЧ Ольга получила после употребления героина, через зараженный шприц. И она сумела найти свой путь в жизни. Сейчас Ольга помогает выжить людям, которые оступились, людям с зависимостью. Недавно, когда во всем мире проходила Неделя борьбы с ВИЧ и СПИД, Ольга написала откровенное обращение в социальной сети.

Ольга ведет огромную разъяснительную работу об опасности употребления наркотиков и заражения ВИЧ
Ольга ведет огромную разъяснительную работу об опасности употребления наркотиков и заражения ВИЧ

— Жизнь с ВИЧ — это своеобразный квест, где ты пытаешься найти выход, но с каждым днем задача усложняется, — пишет Ольга Мелешкина. — То тебя боятся, то тебя дискриминируют, то от тебя уходят, то тебя выгоняют и много ещё всяких то и за то, что… Если у тебя ВИЧ, то ты должен постоянно держать себя в тонусе и форме настоящего бойца. Я 17 лет живу с этим диагнозом, этих лет было бы намного меньше, если бы не поддержка моих друзей и людей с открытым сердцем. Знаю, что самое главное это чувствовать, что ты не один.

Источник: www.nn.ru

Дно

В детстве я часто задавал себе вопрос: зачем я живу? Так и не найдя ответа, решил, что от жизни нужно брать все. Я был простым деревенским пацаном, любил спорт и не был отличником. С 15 лет начались дискотеки, карманных денег не было. Начал подворовывать, поигрывать в картишки на деньги. Дурная компания, небольшие преступные группировки. Потом пришли бурные 90-е, стали доступны наркотики. В общем, погряз в этой среде.

Время шло. Я решил завязать и понял, что не могу. Боролся с зависимостью лет 8-9, лежал в клиниках, уезжал на Север и жил в деревнях. Ничего не помогало. К концу 99-го года я осознал, что крепко встрял. Пришла наркотическая депрессия. Жить мне уже не хотелось, но я понимал, что если сейчас умру, то точно попаду в ад, так как ничего хорошего в жизни не сделал.

Где-то внутри еще теплилась надежда, что я брошу наркотики и что-то кому-то еще докажу в этой жизни. Я снова перестал употреблять, начал читать Библию. Жить как раньше я не мог, а поверить в Бога было страшно: у меня ни профессии, ни образования, ни дня рабочего стажа. Мне 30 лет, я в долгах, ничего не могу и не умею.

Страшный диагноз

Когда я сдавал анализы в самый первый раз и ждал результата, то думал: если инфицирован, что буду делать? Решил, что начну работать среди ВИЧ-положительных людей. Но результат был отрицательный, я успокоился и забыл обо всём этом.

Через год я снова сдал анализы и получил положительный результат. Для меня это было шоком. Я не мог понять, почему это произошло именно со мной: я же уже ничего плохого не делаю. Но потом я вспомнил, что у вируса есть инкубационный период, а я был инфицирован до того, как решил поменять все в своей жизни.

Я ходил в церковь, ставил свечки за исцеление, молился. Давал обещание Богу, что если он меня исцелит, то я никогда больше не буду делать ничего плохого. Когда это не сработало, у меня была обида на людей, я искал виновного — того, кто меня мог заразить. Потом я понял, что всему виной мой образ жизни. Что случилось, то случилось.

Я закрылся в квартире, и четыре дня разговаривал с Богом. Я вспомнил, что хотел помогать людям. Я увидел, что та слабость, которая у меня есть, может быть сильной стороной. Это придало смысл моей жизни. И с этого момента я принял решение помогать не только наркозависимым, но и носителям ВИЧ. После того, как я определился, мне стало проще и понятнее, как жить дальше.

Жизнь с ВИЧ

Я стал иначе относиться к жизни, стал больше ее ценить. И стал понимать людей, которые получают смертельный диагноз. Потому что на тот момент я свой диагноз считал смертельным.

Честно скажу, вначале я думал, что проживу еще лет 5-7. Я долго размыш­лял, как я их проживу. Но потом познакомился с другими носителями, живущими с инфекцией по 12-15 лет и более. Стала появляться терапия, я больше узнал о самом вирусе, о том, что ВИЧ-инфекция — не смертель­ное заболевание, а хроническое. Обязательно отметь это! И когда где-то через 6-7 лет пришло время принимать энтеровирусную терапию, я принял ее спокойно. Сейчас я на ней уже почти 10 лет, и мои 17 лет с диагнозом пролетели очень быстро. Особого влияния вируса на свою жизнь я не заметил. Негативного влияния.

Конечно, в этом есть свои сложности: ты стараешься думать о здоровье, не переутомляться, нормально питаться. Это самодисциплина, не более.

О реакции людей

Для меня не было проблемой открыто рассказать о своем диагнозе. Но я понимал, что общество было не готово воспринимать ВИЧ-положительных людей. Я понимал: если я хочу заниматься профилактикой и помогать ВИЧ-положительным людям, меня с моим диагнозом будут принимать с опаской. Поэтому я решил публично не заявлять о нем. Я рассказываю об этом только в личных беседах с друзьями, знакомыми и другими ВИЧ-положи­тельными, кому я помогаю. И когда мои друзья узнавали о моем диагнозе, ни один из них не отвернулся.

Обычно люди удивляются: «Да ладно, быть такого не может!». Ведь большинство представляет ВИЧ-положительного человека больным, страдающим и умирающим. Я и сам раньше так считал. Поэтому автоматически стал так думать и о себе. Как говорят, стигма.

Преодолеть это отношение помогли только время, информация о ВИЧ (много интересного и полезного можно узнать на портале Минздрава России о профилактике ВИЧ/СПИДа — прим. редакции) и общение с другими людьми. Ведь, на самом деле, когда рассказываешь им о своем диагнозе, у многих вполне нормальная реакция.

Опять же, мнение ВИЧ-отрицательных о ВИЧ-положительных меняется после получения правильной информации о заболевании. Я знаю ситуации, когда родители отгораживались от детей, выдавали им отдельную посуду, постельное белье. Но когда они узнавали, что вирус не передается в быту, отношение к ребенку менялось. Этому предшествовала огромная работа.

Я часто вижу, что люди пожилого поколения вообще ничего не хотят слышать о ВИЧ, считают это проблемой молодежи. А молодежь всегда принимает участие в анкетировании, акциях, и более проще относится к этой проблеме. И когда эти люди вырастают и заводят семьи, они сохраняют это отношение. Общество меняется только когда оно получает правильную информацию о вирусе. Пока этого нет — будут стереотипы, страхи и предвзятое отношение.

Кстати, своей матери я до сих пор не рассказал. Она не готова услышать, а я не собираюсь умирать. Надеюсь, что не она меня похоронит, а я ее. Как это и должно быть по закону жизни.

О лекарствах и Центре СПИД

Когда человек получает диагноз, он встает на учет в Красноярском Центре СПИД. Сперва это просто учет — наблюдаешься раз в полгода, врач следит за количеством вируса в крови. Рано или поздно вируса становится все больше, и тогда предлагается терапия. Она блокирует вирус и не дает ему поражать клетки.

Обследование на ВИЧ-инфекцию можно анонимно пройти по адресу:
г. Красноярск, ул. Карла Маркса, 45 (Краевой Центр СПИД)
тел.: 8 (391) 226-84-00

Европейские стандарты говорят о том, что лечение желательно начинать сразу после постановки диагноза. Но там, скорее всего, есть на это деньги, а люди частично самостоятельно покупают препараты. Кроме того, европейские лекарства более качественные. Сейчас мы переходим на отечественного товаропроизводителя. Как правило, эти препараты отстают лет на 5-10.

Считается, что наш препарат более «грязный», у него больше побочных действий. Но в последнее время я принимаю наши препараты, и пока не чувствую разницы. Только приходится принимать не три таблетки, а шесть.

Препараты выдают на три месяца, в это же время ты приходишь сдавать анализы в СПИД Центре. Объем лечения зависит от состояния. Сложности с приемом нет — главное, чтобы препараты были всегда. Перебои с поставками бывают, это связано с процедурой государственных закупок, но все центры контролируют ситуацию и делают запасы.

Добро и помощь

О дискриминации

Лично я не сталкивался с дискриминацией. Но мы проводили исследование среди 11 городов, и 98% респондентов отвечали на этот вопрос положи­тельно. Чаще это был отказ от интимных отношений, брака, в приеме на работу или оказании медицинских услуг. Оставшиеся два процента — это те люди, которые нигде и никогда не говорили о своем диагнозе. Но у них всегда есть внутренний страх, что кто-то о нем узнает. Это другая грань.

У меня есть знакомый, который с открытым лицом везде рассказывал о своем статусе. Когда он решил оставить общественную деятельность, то его прошлая жизнь сильно влияла на жизнь настоящую. С работы его поперли, потому что служба безопасности нашла его публикации. «Репутация пред­приятия», все такое. Выдавливали год, и в конце концов он ушел сам.

Другая моя знакомая хотела сделать операцию по лечению варикоза, и в платной клинике ей отказали. Вообще, ВИЧ-положительные люди не обязаны говорить о диагнозе в клиниках: любое медучреждение должно относиться к пациентам как к потенциальным носителям.

О ВИЧ-диссидентах

ВИЧ-диссиденты отрицают наличие вируса и считают, что это заговор фармкомпаний, что препараты не помогают, а убивают. Я на своей практике вижу совершенно другое: люди, которые отказываются от препаратов, умирают.

Есть и те, кто был в пограничном состоянии. Начав принимать лекарства, они восстанавливались. Мы семь лет знакомы с парнем, который был практически ходячим трупом. Сейчас у него все нормально — жена, ребенок.

О заражении

Очень многие люди узнают о диагнозе, когда иммунная система уже обвалилась. Был всплеск заражения порядочных женщин в Норильске. Причина оказалась проста: мужья работали в шахте сутки через трое, а в свободное время таксовали. Вечерами коммерческие секс-работницы пользовались их услугами и заражали их. А те приносили ВИЧ домой. Честные и порядочные жены ничего не знали. Само заражение никак не проявляет себя. На начальном этапе может подняться температура, которую спишут на ОРЗ.

Еще у нас был парень, которому во время акции экспресс-тест показал положительный результат. Он отмахнулся: «Да быть не может!» Второй раз сдал — снова положительный. Ему говорят: приди в лабораторию, сдай полный анализ. А он снова за свое: «Быть не может, хи-хи!». И ушел. Я не знаю, как дальше сложилась его судьба.

Я не знаю, как бы сложилась моя жизнь, не будь у меня диагноза. Но на сегодняшний день я вижу много положительных моментов. Периодически я думаю о том, что рано или поздно мне придется отойти в вечность, но в последнее время я стал любить жизнь. Она не гнетет меня, мне нравится жить. Я не могу сказать, что диагноз для меня — это плохо. Он просто есть.

Григорий Денисенко

Больше материалов на эту тему
вы найдете в сюжете «ВИЧ и СПИД: правда и мифы»

Источник: dela.ru


You May Also Like

About the Author: admind

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.