Когда найдут лекарство от вич инфекции


коронавирус, пандемия, covid-19, здравоохранение, здоровье, медицина, вакцина, лекарство, вич, спид Предполагается, что именно летучие мыши стали природным резервуаром для вируса SARS-CoV-2. Антитела, нейтрализующие вирус в пробирке, в организме могут, наоборот, усиливать инфекционный процесс. Иллюстрация Pixabay

Сотни научных коллективов, тысячи ученых разных стран и специальностей сейчас включились в борьбу с новой инфекционной болезнью, COVID-19. Борьба эта проходит не столько в «красной зоне» больниц, сколько в тиши лабораторий, в работе с базами данных, в электронных библиотеках. Оказалось, шиповидный S-белок (spike по-английски) вируса SARS-CoV-2 удивительным образом способен менять форму (конформацию). Он состоит из трех одинаковых цепей, каждая из которых, в свою очередь, складывается из двух субъединиц, формирующих его «стебель» и «бутон».


енно «бутоны» и торчат у вируса наружу и смотрятся, как зубцы его короны. Этот белок похож на букет из трех тюльпанов. Каждый цветок может поднимать или опускать бутон. Именно это его качество позволяет связываться с рецептором клетки человека. С другой стороны, смена конформации позволяет ему уклоняться от антител, которые вырабатывает иммунная система. Антитела вырабатываются на белок в одной форме, а он меняет конформацию – и его уже не узнают антитела. Но может произойти и более опасный процесс: антитело узнает S-белок, тащит его в лейкоцит, чтобы там уничтожить, а он сбросил с себя антитело внутри лейкоцита и, наоборот, заразит его! Этот эффект называется «антителозависимое усиление инфекции». Об этой и других особенностях нового коронавируса биофизик и писатель, доктор физико-математических наук Юрий НЕЧИПОРЕНКО беседует с эпидемиологом, полковником запаса, кандидатом биологических наук Михаилом СУПОТНИЦКИМ.

– Михаил Васильевич, вы давали интервью «НГ-науке» 13 лет назад (см. «НГ-наука» от 12.12.07), речь шла о ВИЧ-инфекции, которая имеет вирусное происхождение, там тоже РНК-содержащий вирус (ретровирус). Для меня было новостью, что и у ВИЧ тоже есть «корона» – там тоже шиповидные белки выступают из оболочки и связываются с рецепторами на поверхности клетки. ВИЧ-инфекция сопровождается феноменами антителозависимого усиления инфекции и склонностью иммунной системы использовать уже существующие антитела (антигенный импринтинг). Скорость мутаций этих белков не позволят создать ВИЧ-вакцину. Вы тогда об этом предупреждали. Что изменилось к сегодняшнему дню, продвинулись ли ученые, врачи в решении проблем вакцины и лекарств от этой инфекции?


– Тогда наша беседа с журналистом «НГ-науки» была посвящена не просто ВИЧ-вакцине, а круглому столу по проблеме создания вакцины против ВИЧ/СПИДа, состоявшемуся в Госдуме в 2007 году. Тон выступления участников этого мероприятия был оптимистичным: вакцина чуть ли уже не создана или по крайней мере готова к клиническим исследованиям. Журналист тогда спросил меня, разделяю ли я этот оптимизм? Я ему ответил, что не разделяю и что мне даже как-то неловко за участников этого круглого стола, и подробно объяснил почему.

Прошло 13 лет. Вакцина до настоящего времени не создана, и более того, о ней и бюджетных средствах, ушедших на ее создание, уже стараются не вспоминать, как, впрочем, и о научной репутации тех, кто ее обещал на уровне законодательной власти. Давайте с другой стороны посмотрим на проблему. На ВИЧ-вакцину были потрачены время и деньги. Сколько в 2007 году было ВИЧ-инфицированных россиян? Более 400 тысяч. Но сейчас-то уже на миллион больше, почти 1 400 000. Это не нули, это сломанные судьбы россиян, причем не менее 320 000 из них уже погибли от СПИДа. И где эта спасительная вакцина, которая должна была остановить эту эпидемию? Никаких выводов от нанесенного природой поражения сделано не было. Представления об инфекционных процессах остались прежними, то есть одними на все инфекции, и на имеющую нециклический характер ВИЧ-инфекцию, и на заканчивающуюся стерильным иммунитетом натуральную оспу. И сейчас мы вновь пошли по этому кругу, удобному, понятному и безответственному…


– Получается, что те врачи и ученые ввели в заблуждение общество и власть. Как тогда они объясняли, что создали ВИЧ-вакцину?

– Да точно так же, как и сейчас по коронавирусу, слово в слово, бесхитростно и прямо по трафарету: «Мы получили антитела, нейтрализующие вирус».

– По-видимому, есть какие-то принципиальные затруднения. Сейчас мы уже продвинулись вперед в знании иммунологии. Что мешает создать вакцину?

– Если сказать коротко, то явление антителозависимого усиления инфекции, о котором начали говорить только недавно, хотя оно известно с 1960-х годов. Антитела, нейтрализующие вирус в пробирке и на моделях живой ткани, в условиях организма могут усиливать инфекционный процесс, и это очень распространенное явление в мире вирусов и бактерий. Как его ни скрывай, а оно все равно вылезет.

– Да, я сам был поражен, когда узнал об этом явлении… Но сейчас мы уже пишем работу, пытаясь понять его механизмы на молекулярном уровне. Мы с вами беседовали на эту тему ранее. Но тогда вы сказали общие слова. А можно сейчас чуть подробнее рассказать, что же было ранее «белым пятном иммунологии»? Вы ведь об этом специальную монографию написали…

– Каким «белым пятном иммунологии»?! Это давно известно всем тем, кто хочет знать. Вот только будущие врачи в российских медвузах до сих пор не изучают реальную иммунологию. Что касается антител, то студентам дают устаревшую физико-химическую классификацию антител. В зависимости от строения тяжелой цепи их делят на пять типов, от G до D.


Но есть еще функциональная классификация, о которой «стесняются» говорить. В соответствии с ней антитела делятся на нейтрализующие – возбудитель инфекционной болезни в присутствии комплемента; нейтрализующие – возбудитель инфекционной болезни без комплемента; усиливающие инфекционный процесс посредством проникновения возбудителя инфекционной болезни в лейкоциты через рецепторы; усиливающие инфекционный процесс независимым образом, однако зависимым от комплемента – для лейкоцитов, содержащих рецепторы комплемента; усиливающие активацию вирусных белков путем изменения их конформации; оказывающие токсическое воздействие на клетку (апоптоз и др.) и так далее.

Это разделение антител по функции, конечно, не укладывается в типовые представления об иммунитете, написанные для врачей авторами учебников, но так устроен мир.

– Получается, что, кроме первых двух типов антител, чуть ли не все остальные наносят вред организму! Когда нам важные люди говорят, что если есть антитела к вирусу, значит, человек защищен. О каких антителах идет речь? Не разобравшись в самих антителах, нам уже обещают на основании их наличия ввести иммунологический паспорт на каждого, а уж на основании этого паспорта решать, выпускать ли человека из карантина, допускать к работе или сажать его в самолет. Что за антитела образуются в ходе новой коронавирусной инфекции?


– Те же, что и во время прежних аналогичных инфекций. Проблема хорошо изучена, но и ее предпочитают замалчивать персонажи, так усердно дискредитирующие вакцинацию у нас в России. Основной антигенной детерминантой коронавирусов является S-белок. К нему, насколько это известно на сегодняшний день, в основном образуются антитела. Скорее всего некоторые из этих антител могут усиливать инфекционный процесс, облегчая проникновение возбудителя болезни в иммунные клетки через Fc-рецепторы. Одновременно они меняют тропность вируса (то, к чему он пристает, какие клетки атакует, сродство) с рецептора ACE2 бронхиальных клеток на Fc-рецепторы макрофагов и моноцитов и тем самым генерализуют инфекционный процесс…

9-11-1350.jpg
При всей опасности пандемии COVID-19 надо
помнить и то, что она развивается на фоне
ВИЧ/СПИД-пандемии. Фото Reuters

– И тут я вынужден немного перетянуть одеяло на себя и рассказать об одной «детективной» истории. Одна моя коллега рассказала, как была поражена, когда натолкнулась на ваши статьи-обзоры: «Эти статьи, хотя и опубликованные иногда в малоизвестных журналах, поражают хорошим языком, ясностью мысли и просто энциклопедичным знанием англоязычной литературы на эту тему».


а коллега считает, что плохое знание механизма антителозависимого усиления мешает созданию безопасных вакцин против коронавируса SARS-Cov-2. Она решила написать об этом явлении в Википедии и сопроводить ссылками на ваши работы. Но не тут-то было: все эти ссылки стали вычищать с комментариями «обойдемся без маргиналов». Заодно были сняты ссылки на руководство для врачей по доклиническому исследованию вакцин, в разработке которого вы принимали участие. Тогда мы напрямую обратились к редакторам и сотрудникам Википедии – оказалось, что там считают ваши работы маргинальными по чисто формальным причинам: им важен рейтинг журнала в международной базе данных, в суть вопроса никто не захотел вникать. Нам был дан ответ, что все публикации (в том числе и интервью с вами в «НГ-Наука») – самиздат (sic!). Хорошо, что после двух недель баталий в Сети здравый смысл возобладал хотя бы отчасти – некоторые ссылки были возвращены. Конечно, специализированный журнал «Вестник войск РХБ защиты», который вы редактируете и где недавно вышла замечательная статья о пандемии, – не американский журнал Science. Но ведь и ситуация уже не та, чтобы смотреть только на формальные показатели…

– Я рад, что наш журнал, издающийся четвертый год, уже сравнивают с Science. В последние два десятилетия министерство, отвечающее в России за науку и научно-техническую политику (сегодня это Министерство науки и высшего образования), нам, российским ученым, навязывает новые «правила игры». Вся наука в России, несмотря на ее скудное финансирование, должна работать на Запад. Мало того что десятки тысяч ученых уехали в поисках лучшей доли в западные университеты, но ведь и от оставшихся в России требуют, чтобы они «публиковались на Западе», это считается престижным. Свои собственные журналы принято считать «маргинальными».


Эта ситуация породила много позорных явлений, которые постепенно разрушают российскую науку. Библиографические описания статей, «опубликованных на Западе», часто напоминают перечень жильцов многоквартирного дома: фамилии, фамилии, фамилии, по десятку фамилий под пустяковой статьей, где рассказывается что-то известное или еще раз уточненное. Расценки таких журналов от 100 тыс. руб. и более за опубликование статьи. Но каждый соавтор потом бьет себя в грудь, что он-де «печатается на Западе».

Мне это не надо. Пользуясь случаем, хочу спросить «печатающихся на Западе» коллег: а что же вы, раз уж туда вхожи, не знаете об антигенном импринтинге, антителозависимом усилении инфекции; феноменах, известных на Западе уже лет 70?

– Да, это большая проблема, которая требует отдельного разговора. Сообщество биофизиков инициировало Открытое письмо в защиту русского языка в науке и русскоязычных журналов, о чем мы с доктором наук из МГУ Галиной Ризниченко рассказывали на последнем съезде биофизиков в Сочи осенью прошлого года.


кое разделение журналов на сорта напоминает интеллектуальный расизм. У нас сохранилась фундаментальная наука во многом благодаря публикациям в отечественных академических журналах, а отраслевые институты (в том числе и «ящики») с их изданиями были почти полностью уничтожены. Поэтому распалась связь фундаментальной науки с прикладной в огромном кластере: Академия наук – университетская наука – прикладная наука, третья составляющая была почти полностью убита. Многие «высвободившиеся» ученые переместились в Силиконовую долину, которую нам ставят теперь в пример. Недавно прикладную науку начали возрождать – в Сколково, но теперь уже по западным лекалам.

– Я в основном публиковался в журнале «Биопрепараты», так как после ликвидации министром обороны Анатолием Сердюковым 42 Центр биологической безопасности работал долгое время в ФГБУ «Научный центр экспертизы средств медицинского применения» Минздрава России. Это единственная в стране научная организация, занимающаяся с 1918 года проблемами качества и эффективности иммунобиологических препаратов. И именно эта организация отстояла приоритет российской медицинской науки, издав в 2012 году «Руководство по проведению доклинических исследований лекарственных средств». В этом издании впервые в мире были подробно расписаны алгоритмы выявления антигенного имринтинга и антителозависимого усиления инфекции, о которых многие узнали только в апреле 2020 года.

Называть журнал «Биопрепараты», где публикуются уникальные специалисты в важнейшей области прикладных знаний, маргинальным – это хамство и чванство людей, не научившихся в детстве отвечать на вопрос «Что такое хорошо, а что такое плохо?». Повторяю, хамство и чванство, проявленные в отношении людей, на которых уже более столетия держится иммунопрофилактика в нашей стране.


А что касается меня, то я публиковался и буду публиковаться только на русском языке и буду способствовать в этом другим специалистам, потому что я работаю на Россию. Вы правы и в отношении журнала «Вестник войск РХБ защиты», конечно, это не американский журнал Science. Но он единственный в России научный журнал, специализирующийся на освещении военных химических и биологических угроз нашей стране, а достигнет ли он уровня Science или нет, зависит только от нас, российских ученых.

– Я бы сравнил нынешнюю ситуацию с чрезвычайной: начался в доме пожар, а редактор Википедии сидит там за компьютером. Сирены воют, примчались пожарные, ему предлагают помощь, начинают спасать, а он быстро смотрит на номер пожарной машины, находит в Сети ссылки на пожарную часть и ищет информацию, есть ли у командира пожарного расчета публикации в зарубежных изданиях по пожарному делу, можно ли ему доверить свое спасение?

– Я уже давно наблюдаю процесс шельмования российских ученых, которые не встроились в западную науку. В основном для этого используются какие-то лозунги и придуманные формальные показатели: «Каждый приличный ученый должен публиковаться на Западе», импакт-фактор журнала в Скопусе, индексы Хирша в западных системах цитирования и т.п.; ринцевские (Российский индекс научного цитирования. – «НГН»), кстати, не подходят. Суть публикации неинтересна.


– Что бы сейчас вы посоветовали делать, какие действия властей считаете разумными: тесты, вакцинация?

– Тесты – это важный элемент эпиднадзора и диагностики. В целом я считаю, что эта эпидемия встряхнула отечественную эпидемиологию, и из этой эпидемии Россия выйдет более сильной в противоэпидемическом отношении. Теперь будут пересмотрены многие устоявшиеся постулаты, в том числе по иммунологии опасных инфекционных болезней, и не исключаю, что «снизу».

Благодаря коронавирусу эпидемиология и иммунология уже стали другими, в научный оборот вовлечены новые понятия, которых раньше в научном пространстве России не было, мы их как раз сегодня обсуждали. Появились новые специализированные центры для лечения инфекционных больных. В борьбу с эпидемией вовлечены десятки тысяч медицинских специалистов, набирающихся собственного опыта и знаний, отсутствующих в учебниках, по которым они когда-то учились. Врачи и власти стали понимать, что эпидемические катастрофы не ушли в прошлое и нужно к ним готовиться заранее.

При всей опасности пандемии COVID-19 надо помнить и то, что она развивается на фоне ВИЧ/СПИД-пандемии, Т-клеточного лейкоза, латентных герпетических инфекций, сывороточных гепатитов; и сама пандемия COVID-19 может быть частью многокомпонентного пандемического процесса, где есть другие «игроки» с иной стратегией паразитизма. Кроме того, у нас в России коронавирусными инфекциями до этой пандемии почти не занимались. Их природные резервуары на территории России не изучены, и, вполне возможно, если провести аналогии с последними открытиями по возбудителям других опасных инфекций, их первичный природный резервуар находится среди простейших и гидробионтов, а летучие мыши и ежи являются вторичным резервуаром. Но что происходит с коронавирусами в популяциях российских летучих мышей и ежей, еще предстоит изучить.

Пока ясно только то, что SARS-Cov-2 не последний из этого семейства вирусов. На вакцину не стоит рассчитывать в ближайшее время, так как вакцины не создаются за полгода, и те, кто их сейчас обещает без учета реальной иммунологии коронавирусных инфекций и типовой процедуры доклинических и клинических исследований, льет воду на мельницу противников вакцинации. У иммунологов есть прекрасная возможность внести свою лепту в лечение новой коронавирусной инфекции путем создания терапевтических моноклональных антител к фактору некроза опухолей, интерлейкину 6 и другим цитокинам, гиперпродукция которых макрофагами проявляет себя цитокиновым штормом, разрушающим ткань легкого. Впереди еще много научных открытий. 

Источник: www.ng.ru

Современные методы лечения ВИЧ-инфекции

Своевременная и грамотная ВААРТ позволяет увеличить продолжительность жизни ВИЧ-позитивного пациента и даже сравнять ее с показателями ВИЧ-отрицательного населения, а это – 70-80 лет. Терапия анти-ВИЧ направлена на решение трех важных задач.

  1. Остановка самовоспроизведения вируса в организме и снижение вирусной нагрузки.
  2. Нормализация функций иммунной системы и формирование адекватного иммунного ответа на ВИЧ.
  3. Повышение качества жизни ВИЧ-инфицированного пациента.

Для их решения, пациент должен пожизненно принимать антиретровирусные препараты, действие которых блокирует внедрение вирионов ВИЧ в клетки иммунной системы и снижает способность вируса к репликации.

До недавнего времени с этой целью использовался всего один препарат. Но проблема в том, что ВИЧ обладает высокой мутагенностью, что позволяет ему достаточно быстро приспосабливаться к неблагоприятным условиям и производить жизнеспособные мутации, продолжая атаковать здоровые клетки иммунной системы. Для решения этой проблемы была разработана тритерапия – комбинация трех-четырех лекарственных средств, действие которых подавляет вирус на всех стадиях развития, в том числе и его мутации.

Тритерапия предполагает комбинацию препаратов следующих групп.

  • Ингибиторы обратной транскриптазы двух видов — нуклеозидные и ненуклеозидные.
  • Ингибиторы протеазы.
  • Ингибиторы интегразы.
  • Ингибиторы слияния.
  • Ингибиторы рецепторов.

Сегодня ведутся активные исследования по созданию еще одной группы лекарственных средств. Она пока не имеет названия, но планируется, что это будут мутагены для ВИЧ, которые будут вызвать накопление ошибок в геноме вируса, тем самым нарушая его жизненный цикл и вызывая преждевременную гибель. Возможно, перепрограммирование вируса даст ключ к полному излечению инфекции.   

Проблемы и успехи лечения ВИЧ-инфекции

Помимо способности к мутациям, вирус обладает высокой резистентностью по отношению к препаратам антиретровирусной терапии. Если лекарство неправильно подобрано, или принимается нерегулярно, или не в тех дозах, то вирус становится устойчивым к препарату и дальнейший его прием не дает положительного результата. Резистентность ВИЧ приводит к появлению штаммов вируса, изначально устойчивых к ВААРТ. Постепенно мутации резистентности накапливаются и активно распространяются, что затрудняет проведение терапии и ускоряет наступление стадии СПИД.

Учитывая резистентность вируса, тритерапия проводится по четкому графику, который предполагает, что ВИЧ-инфицированный пациент должен принимать лекарство несколько раз в сутки, в строго определенное время. Любые отклонения от графика, самостоятельное увеличение или снижение дозы недопустимы! Естественно, что соблюдать данный режим под силу не каждому пациенту, что значительно снижает эффективность терапии и ставит под сомнение все лечение. Поэтому активно разрабатываются новые схемы ВААРТ, предполагающие однократный прием препарата в сутки. Для однократного приема уже одобрены препараты: Атазанавир, Абакавир, Диданозин, Тенофовир, Ламивудин, Эмтрицитабин, Эфавиренз и другие антиретровирусные средства.

Побочные эффекты антиретровирусных препаратов – еще одна проблема, с которой сталкиваются специалисты и их пациенты. Часть побочных эффектов проявляется практически сразу, что позволяет провести корректировку ВААРТ, а другая часть приводит к тяжелым последствиям. Патология может развиваться скрытно, на протяжении нескольких лет. Всего несколько примеров препаратов и их побочных эффектов.

  • Невирапин – может провоцировать развитие цирроза печени и синдрома Стивенса.
  • Ставудин – может вызвать развитие лактатацидоза, гиперлипидемии и липодистрофии.
  • Зидовудин – провоцирует панкреатит, угнетение функций костного мозга, анемии, расстройства ЖКТ.

Побочные эффекты создают дополнительную нагрузку на организм пациента. Чтобы избежать этого, необходимо регулярно обследовать все органы и системы ВИЧ-инфицированного и при необходимости корректировать ВААРТ.

Доступность ВААРТ – глобальная для всех пациентов проблема. Лекарство от ВИЧ-инфекции в свободную продажу не поступает. Оно выдается в специализированных медицинских учреждениях. Все расходы на лечение оплачиваются средствами из федерального и регионального бюджета. Пациенты получают препараты бесплатно, однако из-за проблем финансирования и сложности процедуры закупок, периодически возникают перебои с поставками необходимых лекарств. А учитывая тот факт, что они должны приниматься пациентом ежедневно и в строго определенное время, складывается ситуация при которой эффективность ВААРТ значительно снижается. Пропустив всего 1-2 приема препарата, пациенту необходимо корректировать тритерапию — назначать другие лекарства, зачастую более сильного действия и по более высокой стоимости.

Можно ли вылечить ВИЧ-инфекцию?

Высокая мутагенность, резистентность и появление новых штаммов вируса значительно усложняют борьбу с ВИЧ-инфекцией. Конечно, на сегодняшний день она не является смертельным заболеванием и перешла в разряд хронических болезней, специалисты знают, как лечить инфекцию, вернее, управлять скоростью ее развития, но она по-прежнему остается неизлечимой.

По сути, сложилась ситуация, в которой вирус всегда оказывается на шаг впереди науки. Сегодня проводимое лечение не предвосхищает поведение ВИЧ, а лишь устраняет последствия его репликаций, мутаций, резистентности и появления новых штаммов. И только «выиграв эту гонку на опережение», специалисты смогут сказать, что ВИЧ излечим.

Лечится или нет ВИЧ-инфекция в принципе?

Безусловно, лечится! Яркий пример тому «Берлинский пациент» — первый в мире человек, полностью вылеченный от инфекции. Этим прозвищем нарекли американца Тимоти Рэй Брауна, которому в 1995 году был поставлен диагноз ВИЧ. Спустя 12 лет у него была диагностирована лейкемия, и пациенту пришлось проводить трансплантацию стволовых клеток костного мозга. Из числа подходящих доноров, специалисты выбрали человека с редкой мутацией мембранного белка CCR5 — CCR5-Δ32. Находясь на поверхности Т-лимфоцитов, макрофагов и дендритных клеток, белок CCR5 обеспечивает адгезию (сцепление) вирионов вируса с клеткой-мишенью, тем самым создавая благоприятные условия для ее заражения. Однако его мутация — CCR5-Δ32 — не обладает высоким уровнем адгезии и способна блокировать проникновение ВИЧ в клетки. Ученые предполагают, что данная мутация появилась естественным образом примерно 2500 лет назад. Со временем она распространилась среди людей, что связывают со средневековой эпидемией бубонной чумы, поскольку CCR5-Δ32 повышает сопротивляемость организма человека по отношению к чумной палочке. Сегодня она встречается у жителей Европы и Северной Америки. При этом чаще всего она обнаруживается у русских и украинцев – около 10-15% людей имеют мутацию. А бесспорными лидерами по мутациям CCR5-Δ32 являются поморы – порядка 33%.

Возвращаясь к истории «Берлинского пациента» отметим, что спустя три года после трансплантации донорских стволовых клеток от человека с мутацией CCR5-Δ32, у Тимоти Рэй Брауна не удалось выявить ВИЧ. И это при том, что в указанный период ВААРТ не проводилась по вполне понятным причинам. Несмотря на это, уровень ВИЧ-специфических антител в крови «Берлинского пациента» снизился до минимума, что указывает на полное излечение от ВИЧ-инфекции.

История Тимоти Рэй Брауна показательна, но не однозначна. Некоторые специалисты считают, что излечение пациента не связано с характером введенных в его организм стволовых клеток. При этом они признают тот факт, что существующая мутация CCR5-Δ32 делает организм человека естественно устойчивым к инфицированию ВИЧ.

Помимо генетически измененного варианта CCR5, существуют и другие естественные «защитники» организма от ВИЧ.

  • Мутация в гене CCR2 — снижает вероятность инфицирования и тормозит развитие СПИД.
  • Антивирусный белок APOBEC3G – провоцирует реакции замещения и приводит к мутациям вирусной ДНК.
  • Белок TRIM5a – способен распознавать вирионы ВИЧ и препятствует их репликации.

Таким образом, как бы пафосно это не звучало, но ответ на вопрос лечится ли ВИЧ, скрыт в организме самого человека – в его способности адаптироваться к неблагоприятным условиям внешней и внутренней среды и выживать любой ценой.

Вылечат ли ВИЧ – дело времени. Гораздо важнее двигаться сразу в трех направлениях – проводить профилактику, создавать эффективное лекарство от вируса и разрабатывать вакцину, препятствующую инфицированию. В противном случае эпидемия неизбежна.

Последние новости о лечении ВИЧ

В ближайшее время российские ученые планируют создать вакцину от ВИЧ – об этом летом 2018 года сообщил руководитель отдела молекулярной диагностики и эпидемиологии ЦНИИ эпидемиологии Роспотребнадзора Герман Шипулин. Это не означает, что ВИЧ будет излечим в 2019 году, поскольку речь идет только о втором этапе доклинических испытаний. Эксперименты с будущей вакциной будут проводиться на мышах, которым трансплантирован костный мозг человека. Согласно прогнозам, новое вещество должно блокировать рецепторы белка CCR5, тем самым препятствуя проникновению вируса в клетки иммунной системы. Это поможет не только остановить прогрессирование инфекции у ВИЧ-позитивных пациентов, но и исключить возможность инфицирование здоровых людей. Ориентировочные сроки создания вакцины – 5 лет.

Не менее обнадеживающие новости о лечении ВИЧ поступают и от зарубежных коллег. Так, специалисты Пенсильванского университета (США) предлагают лечить инфекцию с помощью методики «цинковых пальцев». Ее предполагаемая эффективность основана на уже знакомой нам невосприимчивости мутаций CCR5-Δ32 к вирусу. Но поскольку она встречается далеко не у каждого человека, американские ученые предлагают подвергать белок CCR5 генной терапии, добиваясь искусственной мутации и получения необходимой CCR5-Δ32. Методика «цинковых пальцев» уже была опробована на добровольцах. Ее результаты подтверждают снижение уровня вирусной ДНК в крови пациентов до незначительных или неопределенных показателей.

Немецкие ученые оповестили мировую общественность о создании принципиально нового препарата для лечения ВИЧ. Разработанный ими Brec1 способен вырезать вирусную ДНК из пораженных клеток иммунной системы. Успешные эксперименты с новым препаратом проводились in vitro и на животных. Но об испытаниях на добровольцах пока речь не идет, поскольку разработчики Brec1 опасаются, что вместе с уничтожением вируса, может пострадать и иммунная система человека. Чтобы развеять все сомнения, немецкие специалисты планируют провести дополнительные тесты препарата на животных.

На 2019 год команда ученых Калифорнийского института (США) во главе с Д.Балтимором запланировала провести интересный и многообещающий эксперимент на добровольцах. Его концепция принципиально нова – для уничтожения вируса предлагается использовать не возможности иммунной системы, а клетки мышц человека, способные синтезировать антитела к ВИЧ. Для получения таких способностей, мышечные клетки предварительно подвергают генной терапии. Ее успешность подтвердили опыты на мышах. Теперь очередь за испытаниями на добровольцах.

Помимо создания лекарства и вакцины, ученые совершенствуют и методы профилактики ВИЧ. В середине 2016 года завершился масштабный эксперимент, проводимый специалистами Национальных институтов здравоохранения (США). Они разработали вагинальное кольцо с Дапивирином, который должен снизить риск инфицирования ВИЧ во время незащищенного полового акта. В проводимом специалистами исследовании, приняли участие жительницы Южной Африки, Уганды, Зимбабве и Малави – страны, в которых традиционные методы профилактики ВИЧ не имеют успеха. Для участия в эксперименте были отобраны женщины, входящие в группу риска. Для чистоты эксперимента их разделили на 2 группы, одна из которых получила вагинальное кольцо с Дапивирином, а другая – плацебо. По результатам исследования было установлено, что использование кольца с препаратом снижает риск заражения на 27%. Разработку американских ученых планируют запустить в массовое производство. Ожидается, что стоимость вагинального кольца с Дапивирином составит не более 5$.

Источник: profilaktica.ru

Тюменская область, несмотря на внешнее благополучие, не уходит из топа регионов России по зараженности ВИЧ-инфекцией. Статистика региона: 112,4 новых случаев ВИЧ-инфекции на 100 тысяч населения (данные Роспотребнадзора на конец 2018 года). Выше в антирейтинге расположились лишь Кемеровская (193,3), Иркутская (151,9), Свердловская (142,6), Новосибирская (142,0), Челябинская (140,7), Томская (127,9) области, Пермский (132,9) и Красноярский (115,0) края.

Главврач регионального Центра по профилактике и борьбе со СПИД Владимир Романов в интервью «URA.RU» объяснил, что происходит: почему вирусом стали чаще болеть пенсионеры, как жители деревень заставляют пройти анализы, и что говорят тем, кто узнает страшный диагноз, который скоро, уверен собеседник, начнут лечить.

— Владимир Викторович, Тюменская область является благополучным регионом по многим показателям, но постоянно оказывается в топ-10 по темпам заражаемости ВИЧ. Почему так происходит?

— Сразу подчеркну, что у нас уже третий год фиксируется снижение по темпам заболеваемости ВИЧ-инфекцией. Если в 2017 году темпы снизились на 0,2%, то по итогам 2018 года — уже на 10,9%. А за восемь месяцев 2019 года мы имеем показатель в минус 7,6%, что не может не радовать. И поэтому у меня есть большая надежда, что в скором времени мы покинем девятую строчку антирейтинга, и выйдем за пределы первой десятки.

— А почему показатели росли раньше? И из-за чего стали снижаться?

— Основной костяк ВИЧ-инфицированных в регионе сегодня — это люди от 30 до 49 лет, то есть поколение, выросшее в 90-е годы, когда в страну пошел мощный наркотрафик. Соответственно, основной путь заражения был через иглу. Борьба с наркоманией дала свои плоды, сейчас население чаще заражается половым путем, поэтому темпы снижаются. Не могу не отметить и большую работу по профилактике ВИЧ.

— Растет ли количество больных в абсолютных цифрах?

— Да, но это общемировой тренд. На конец 2017 года в Тюменской области проживало 16077 ВИЧ-положительных граждан, на конец 2018 года — 17058. По итогам семи месяцев этого года — 17653 человек. Но рост обусловлен еще и тем, что больные, получающие терапию, живут практически столько же, сколько и люди без ВИЧ.

— Можно ли сказать, что раньше ВИЧ был уделом маргиналов, а сейчас вирусом заражаются вполне успешные люди?

— ВИЧ вообще вышел за рамки ключевых групп.

Раньше таковыми считались потребители инъекционных наркотиков, мужчины-гомосексуалисты, коммерческие секс-работники. Так вот сегодня ВИЧ вошел в общую популяцию. Заражаются все больше через гетеросексуальные контакты. И произошел возрастной сдвиг — сейчас мы все чаще выявляем заразившихся пенсионеров, а базовая часть заразившихся находится в возрасте от 30 до 50 лет.

— Кстати, в каком рекордном возрасте у нас области был обнаружен ВИЧ?

— Мужчине на момент выявления было 86 лет, заразился он половым путем. Любви все возрасты покорны. Сейчас активно идет пропаганда ЗОЖ, люди после выхода на пенсию не лишаются красок жизни — и это не может не радовать. Проблема в том, что население в возрасте 50+ почему-то считает, что в их кругу общения ВИЧ не существует. Но вирус не выбирает ни пол, ни возраст, ни расу, ни социальное положение.

— Вы сказали, что в Тюменской области преобладает половой путь передачи ВИЧ — сколько это в процентах?

— По состоянию на сегодняшний день, 70%. Остальные — это заразившиеся при приеме наркотиков. И очень небольшой процент вертикального заражения от матери к ребенку — к счастью, такие случае очень редки, мы проводим эффективную терапию беременных с положительным статусом, которая позволяет им рожать здоровых детей. Кстати, здесь тоже наметился тренд — еще в 2017 году половым путем было заражено 53% ВИЧ-инфицированных.

— Тема нехватки лекарств для ВИЧ-инфицированных периодически возникает в некоторых регионах России. У нас в области как с этим дело обстоит? Хватает ли медикаментов, выделяются ли необходимые средства?

— Средства выделяются. И федеральные поставки идут, и департамент здравоохранения Тюменской области обращает на это внимание. И когда мы говорим о нехватке того или иного препарата, нам сразу помогают. Поэтому в Тюменской области глобальных перебоев нет, а за другие регионы сказать не могу.

— Другая проблема — ВИЧ-диссидентство. В регионе уже было несколько трагических случаев, когда погибал ребенок, например. Ведете ли вы статистику, сколько ВИЧ-диссидентов живет у нас в области? Как в принципе бороться с этим явлением?

— Как такового реестра ВИЧ—диссидентов у нас нет, мы не ведем статистики — это связано в том числе еще и с защитой персональных данных. Что касается борьбы с этим явлением — то те трагические случаи, о которых вы говорите, они тоже повлияли на часть ВИЧ-диссидентов — они решили получать терапию. Ведь мы всегда открыты к этим людям. Другое дело, что надо законодательно ввести некоторые ограничения по распространению информации, запрету тех групп, где отрицается ВИЧ. Поймите, я не против свободы слова, но если какие-то люди отрицают неоспоримые научные факты, манипулируют сознанием других, толкая их по сути к смерти, это надо решать. Возможно, по аналогии с тем, как закрываются и блокируются экстремистские ресурсы. Кроме того, требует решения вопрос о принудительном лечении инфицированных беременных, которые отказываются от

терапии, подвергая опасности здоровье и жизнь будущего ребенка. По решению суда, конечно.

— А какое наказание должно применяться к тем, кто распространяет ложную информацию? Уголовное или административное?

— Мое личное мнение — если доказано, что подобная информация привела к гибели человека — безусловно, должна быть уголовная ответственность.

— Как обстоит дело с диагностикой ВИЧ в сельской местности? Все-таки, у селян свой особый менталитет.

— Не надо на селян наговаривать, они прекрасно информированы о проблеме. Другое дело, что у них нет постоянного доступа к презервативам. Если человек в городе хоть ночью может пойти в круглосуточную аптеку, купить презервативы в супермаркете, то на селе они часто недоступны. Кроме того, качественные контрацептивы для жителей районов бывают дороги. Что касается менталитета, расскажу случай. Мы совместно с НКО «Поколение» проводили тестирование в нескольких районах региона, выезжали прямо туда. Нас отговаривали, мол, деревенские жители не пойдут проверятся — вся деревня же тут же узнает. Но когда было объявлено, что каждому сдавшему кровь на анализ будет выдано по три презерватива — народ косяком пошел. Одна женщина даже попросила дважды взять у нее кровь — говорит, «я для зятя еще презервативы возьму». Так что, проблема

доступа к контрацептивам есть, но на селе знают о необходимости защиты.

— Как часто вы выезжаете в муниципалитеты?

— Мы работаем практически по всей области. В этом году провели тур «Пять городов», в рамках которого провели мероприятия в Тюмени, Тобольске, Ишиме, Заводоуковске и Ялуторовске. Вставали в центральной части города на нашей брендированой машине, проводили экспресс-тестирование, консультировали. Тем, у кого выявляли ВИЧ, тут же давали своеобразную маршрутную карту — что делать, к какому врачу в первую очередь обратиться и так далее. Радует, что люди сами к нам идут — причем, те, кому это надо.

— Кто это?

— Те люди, которые знают, что в прошлом у них был опасный опыт, и понимают необходимость проверки. Вообще, в последнее время наметился хороший тренд, когда знать свой ВИЧ-статус стало, если можно так сказать, модным.

Люди понимают, что ВИЧ — это не смертельная болезнь, и чем раньше ты начнешь проходить терапию, тем лучше. Многие новые пары совместно проходят тест, и это повышает доверие друг к другу. Причем вне зависимости от результата анализа.

— Не одно десятилетие ходят слухи о разработке лекарства от ВИЧ. Как вы считаете, есть ли предпосылки, что в обозримом будущем оно будет создано?

— Я как врач всегда надеюсь на лучшее. Когда я был студентом, гепатит С назвали «ласковым убийцей», но прошли десятилетия и его научились лечить. Проблема борьбы с ВИЧ стоит перед всем миром — им занимаются наши коллеги и в России, и за рубежом. Поступают разные данные об успешных результатах, но нужно понимать, что эти результаты должны еще пройти ряд апробаций. Это займет несколько лет. Мы очень сильно продвинулись в терапии, например, на сегодняшний момент клинические испытания проходит препарат, который нужно принимать только раз в месяц — человеку нужно всего лишь 12 инъекций в год, чтобы нормально жить. Поэтому, мой личный прогноз — в течение 10 лет в мире появится и профилактическая вакцина против ВИЧ, и само лекарство, устраняющее заболевание.

— И последний вопрос. Какие главные слова нужно сказать человеку, который только что узнал о своем положительном ВИЧ-статусе?

— Не бойся.

Источник: ura.news

Вадим Покровский рассказал о методах профилактики и лечения ВИЧ

Глава ВИЧ-центра: лекарство, излечивающее ВИЧ, может появиться в ближайшие несколько лет

Москва. 26 ноября. INTERFAX.RU — Руководитель Федерального научно-методического центра по борьбе и профилактике ВИЧ-инфекции ЦНИИ эпидемиологии Роспотребнадзора, академик РАН Вадим Покровский рассказал корреспонденту «Интерфакса» Анне Синевой в преддверии Всемирного дня борьбы со СПИДом, отмечаемом 1 декабря, о методах профилактики и лечения ВИЧ, статистике по инфицированным, финансировании центра, перспективных исследованиях лекарства от ВИЧ.

— Долгие годы ВИЧ был заболеванием со смертельным приговором. И, несмотря на то, что в последние годы медицина шагнула далеко вперед, многие продолжают считать это смертельным заболеванием. Как бы вы охарактеризовали это заболевание сейчас?

— ВИЧ/СПИД как был смертельным, так и остался, если заразившийся ВИЧ человек вовремя не получил современное лечение, да и оно далеко не всегда эффективно. Число смертей от ВИЧ/СПИД в мире снижается, но тем не менее около миллиона умерли от СПИДа в прошлом году. А в России число смертей от СПИДа пока растет. Только по официальные данным Росстата, в 2016 году умерли от ВИЧ/СПИД 18 577 россиян, а в прошлом году – 20 045.

Еще один грустный аспект: пока полностью излечить от ВИЧ нельзя, он потихоньку продолжает свое «черное дело», поэтому человек с ВИЧ-инфекцией, даже если он на хорошем лечении находится, быстро стареет, лет на 10 раньше становится стариком, чем человек без ВИЧ.

— Сколько сейчас россиян живут с этим диагнозом?

— Если считать с 1987 года, когда был выявлен первый случай, число зарегистрированных ВИЧ-инфицированных россиян на 1 ноября текущего года составило 1 306 109, из которых 308 072 умерли, соответственно, живущих с ВИЧ было 998 037. Но это число растет на 200-300 в день, и скорее всего, миллионный россиянин, который живет с ВИЧ, уже зарегистрирован в одном из регионов.

А по итогам 2018 года опять ждем 100 тысяч новых случаев.

— ООН в 2015 году назвала Россию эпицентром мировой эпидемии ВИЧ. По данным организации 80% случаев заражения в Восточной Европе приходится на нашу страну. Как складывается ситуация сейчас, насколько наша официальная статистика расходится с этими данными?

— Эпицентр — это район, из которого эпидемия распространяется, а в России эпидемия началась на 10 лет позднее, чем в США. Правильнее сказать, что сейчас Россия — район наиболее быстрого распространения ВИЧ. За последние три года выявлено около 300 тысяч ВИЧ-инфицированных россиян, по 100 тыс. случаев в год. Это больше, чем по всей остальной Европе. Например, в Германии в прошлом году насчитали только 1700 новых случаев.

— Может ли эпидемия выйти из-под контроля?

— Когда я слышу, что «эпидемия ВИЧ у нас под контролем», я вспоминаю басню: «я медведя поймал, да он меня не отпускает». Мы контролируем, как разворачивается эпидемия, но пока не можем ее остановить. Группы населения, в которых ВИЧ давно распространяется, уже серьезно поражены: в некоторых регионах ВИЧ обнаруживают у более 50% потребителей наркотиков и 20% мужчин, имеющих секс с мужчинами. К последним, кроме мужчин-гомосексуалистов, относят также и тех, кто вступает в связи с лицами обоих полов (бисексуалов), а таких в России немало. Так как зараженные ВИЧ наркоманы и бисексуалы имеют половые контакты с лицами другого пола (гетеросексуальные), то от них ВИЧ перекидывается на общее население. По предварительным данным за текущий год, в результате гетеросексуальных контактах заразились 54,8% впервые зарегистрированных ВИЧ-позитивных, при гомосексуальных — 2,2%, при употреблении наркотиков — 42,5%. Процент заразившихся при гомосексуальных контактах мал потому, что мужчин, имеющих секс с мужчинами, среди населения немного, но ВИЧ в этой группе распространяется быстро.

Нам пока удалось только существенно снизить вероятность передачи ВИЧ от инфицированной матери — ребенку, это происходит уже не с вероятностью 30-50%, а только 1-3%, но здесь еще надо поработать, чтобы дойти до нуля.

— Уделяет ли государство достаточно внимания профилактике ВИЧ? Несколько лет назад в метро висела социальная реклама на эту тему, сейчас практически нигде нет информации. Государство пыталось бороться с ВИЧ, внедряя семейные ценности, не говоря о необходимости использования презервативов, одноразовых шприцов, это до сих пор так?

— Хотя Минздрав в своих инструкциях вместо слова «презервативы» пользуется термином «барьерные средства защиты», некоторый позитивный сдвиг происходит. Презервативы снова рекламируют по телевидению, так что говорить о том, что в информационном поле презервативами по-прежнему пренебрегают, мы не можем. Тем не менее основной путь «борьбы со СПИДом», который избрал Минздрав, — это не профилактика заражения, а выявление уже инфицированных ВИЧ россиян и внесение их данных в регистры, чтобы когда-нибудь начать лечить.

Здесь наши подходы с Минздравом расходятся. По моему мнению, надо в первую очередь предупреждать заражение, а не только выявлять и лечить, тем более что Минздрав пока не может обеспечить лекарствами всех россиян, у которых ВИЧ-инфекция.

Программы по предупреждению заражения у нас крайне слабые. Минздрав даже слово «эпидемия» не употребляет, так зачем же людям предохраняться? Объясняют: «не хотим сеять панику среди населения». Можно подумать, что, услышав об этом, народ побежит на улицу с криком «Спасайся, кто может!». Наверно, боятся, что их поругают за то, что «эпидемию развели».

На мой взгляд, крайне вредно, что люди не знают об угрозе развития у нас эпидемии по африканскому варианту, где ВИЧ распространяется преимущественно гетеросексуальным путем. В Южной Африке в 1994 году ВИЧ обнаруживали только у белых гомосексуалистов, а сейчас заражено 20% населения, и половина всех смертей связана со СПИДом. До этих цифр не так уж и далеко: сейчас в России у 1% взрослого населения диагностирован ВИЧ, а в некоторых средних городах — у 4% жителей. Самой пораженной группой являются россияне в возрасте 30-40 лет, то есть те, кто уже закончил обучение и работает, и в случае их смерти сократится трудовое население.

— А по неофициальным оценкам, сколько в России ВИЧ-инфицированных?

— По расчетным данным, у нас не меньше 1 млн 300 тысяч инфицированных, то есть имеется еще минимум 300 тысяч, а, может быть, и 500 тысяч пока не диагностированных случаев.

— И какой прогноз?

— Прогноз пока неблагоприятный, поскольку Минздрав не желает признать эпидемию, и рапортует только о достигнутых успехах. Но успехи-то скромные: в прошлом году получали современное лечение 340 тысяч из 900 тысяч, живущих с ВИЧ, а в текущем году — 412 тысяч из почти 1 миллиона диагностированных. И, несмотря на это улучшение, число смертей от ВИЧ/СПИД у нас растет.

— А остальные?

— Остальным Минздрав пока не может предоставить лекарства, не хватает денег. Но здесь больше вопросов к Госдуме. Нужно увеличивать бюджет, только в этом случае мы сможем закрыть пробел, закупить лекарства для всех. Пока же Минздрав вынужден покупать лекарства подешевле, но понятно, что дешево продают не самое лучшие.

Есть и бюрократические препятствия. У нас сначала паспортные данные на ВИЧ-позитивных вносят в регистр, потом только выделяют деньги на закупку лекарств на их лечение, а закупку делают раз в год. Может пройти довольно много времени, пока человек получит лекарство. А мировая установка: для предотвращения распространения ВИЧ-инфекции нужно начинать лечить всех зараженных ВИЧ сразу же после выявления. Большая часть смертей связана с поздним началом лечения.

— В конце 2016 года была принята стратегия по противодействию распространения ВИЧ-инфекции в России до 2020 года. В ней предусматривается, что в следующем году количество инфицированных людей, получающих противовирусную терапию и состоящих на диспансерном учете, должно составить 90%. Насколько успешно реализуется стратегия?

— Задача, объявленная международными организациями, — диагностировать ВИЧ-инфекцию у 90% всех зараженных и предоставить лечение 90% выявленных ВИЧ-инфицированным, то есть надо дать лекарства 81% от всех инфицированных ВИЧ. От получающих лечение ВИЧ распространяется с меньшей вероятностью, поэтому надеются, что такое массовое лечение остановит и распространение ВИЧ.

У нас «всех ВИЧ инфицированных» подменили на «состоящих на диспансерном учете», а это лишь 70% от числа диагностированных пациентов. Если еще похитрить, считать только тех, чьи паспортные данные внесли в регистры то, может, и удастся дотянуть и до 90%.

Но примерно 30% тех, у кого обнаружен ВИЧ, вообще не ходят в центры СПИД. Это не только наркоманы, но и те, кто не желают, чтобы их данные в какие-то регистры заносили: вдруг они на каком-нибудь сайте окажутся? И это проблема для нас – как их привести, убедить лечиться? От них и от тех, кто не еще не знает о своем заражении, и распространяется ВИЧ-инфекция.

Каждый год 15-20% начавших лечение его бросают — надоедает, беспокоят побочные эффекты терапии.

Таким образом, если Минздрав объявит о том, что 90% получают лечение, делайте в уме поправку — это только 40- 50% от общего числа ВИЧ-позитивных россиян. Этого недостаточно, чтобы остановить эпидемию.

— Насколько разнится количество зараженных по разным группам населения?

— Социальные группы самые разные, в процентном отношении ко всему населению несколько преобладают люди со средним специальным образованием. Вероятно, потому, что никакая профилактика в их колледжах не проводилась. Среди посещающих центры СПИД — почти 70% относятся к экономически активной части населения, это даже больше чем в целом по России. Это объясняется возрастом: больше всего зараженных ВИЧ в группе 25-40 лет, самом трудоспособном. Самый высокий процент зараженных — среди мужчин 35-40 лет — более 3% из них состоят на учете как ВИЧ-инфицированные. Зараженных женщин этого возраста — 2%, но в возрастной группе 25-30 лет процент инфицированных женщин больше, чем мужчин — 1%. Это объясняется ростом гетеросексуального пути передачи — женщины заражаются от своих более старших половых партнеров. Многие женщины думают, что от супруга нельзя заразиться. А между тем считается, что в мире 30% женщин заражаются от мужа.

— Что женщины должны делать, чтобы не инфицироваться в таком случае?

— В оптимальном варианте – лучше всего обследоваться на ВИЧ вместе с человеком, с которым хочешь иметь детей, а до этого – всегда пользоваться презервативом. ВИЧ-инфекция не является препятствием для брака, но если знаешь, что кто-то из супругов заражен, можно принять меры, чтобы не заразиться и родить незараженного ребенка.

— Сколько нужно денег и сколько сейчас тратит государство на лечение ВИЧ?

— 21 миллиард рублей тратит федеральный Минздрав на лекарства и еще около 10 миллиардов расходуют региональные бюджеты. Ведь лечение ВИЧ это не только лекарства, но и диагностические наборы для контроля лечения, содержание региональных Центров СПИД, оплата труда медработников и т.п.

Для полного обеспечения лекарствами нужно порядка 50 млрд рублей – это цена современной подводной лодки, и борьба с эпидемией — это тоже вопрос национальной безопасности. Еще столько же надо потратить на создание инфраструктуры, на закупку диагностического оборудования, наём на работу и подготовку тысяч новых врачей. Сейчас центры СПИД захлебываются от количества пациентов, врачи перегружены.

Мероприятия по предупреждению заражения ВИЧ также должны хорошо финансироваться. Для того чтобы действительно взять эпидемию под контроль меньше чем в 100 млрд рублей уже не уложиться.

— Сколько стоит лекарственное обеспечение одного больного?

— Государство сейчас закупает препараты в диапазоне от 10 тыс. до 300 тыс. рублей в год на человека, в зависимости от сложности лечения конкретного пациента. В среднем — около 60 тысяч рублей на годовой курс.

— Если человек решает не ждать выделения на него средств и самому покупать лекарства, он потратит столько же?

— Ориентироваться надо на 100-150 тысяч в год. Можно, конечно, купить препараты и за 20 тысяч, но они довольно древние, 20-30-летней давности. А чем современнее препарат, тем меньше побочных действий, меньше таблеток надо принимать за раз. Но они дороже, к тому же наши законы не разрешают многие новые препараты закупать за государственный счет.

Есть и препараты, созданные в России, по качеству не уступающие импортным, но их немного. Предприниматели предпочитают идти по более простому пути и воспроизводить дженерики, то есть копии зарубежных препаратов. Мало кто вкладывается в разработку новых лекарств, потому что экономический эффект будет только через несколько лет, а все хотят заработать сразу и без особых усилий.

— Над лекарством от ВИЧ бьются лучшие ученые мира, но пока оно так и не найдено. Есть ли какие-то перспективные разработки на сегодняшний день? И что вы думаете об усилиях по созданию вакцины, насколько это реалистично?

— За 30 лет не удалось создать вакцину от ВИЧ из-за того, что нет излечившихся, то есть приобретенный иммунитет, такой как после кори, которой дважды не болеют, при ВИЧ-инфекции не вырабатывается. Поэтому сейчас пристальное внимание ученых приковано к врожденному иммунитету. Небольшая часть людей в Северной Европе, около 1%, в том числе в России, невосприимчивы к заражению ВИЧ. Ученые работают над тем, чтобы научиться переносить эту невосприимчивость от одного человека к другому и искусственно создавать невосприимчивости.

— Эта невосприимчивость – следствие какого-то изменения в генах?

— Да. И один удачный эксперимент с использованием этой особенности был проведен несколько лет назад. Больному лейкозом, «раком крови», американцу сделали в Берлине пересадку костного мозга от человека, невосприимчивого к ВИЧ, и в результате вылечили не только лейкоз, но и ВИЧ-инфекцию. Этот «берлинский пациент» считается единственным человеком, излечившимся от СПИДа. Но подбирать доноров для пересадки костного мозга очень трудно, поэтому теперь разрабатывается более перспективная идея – брать стволовые клетки от самого человека, превращать их в невосприимчивые к вирусу и вводить обратно, как для лечения, так и профилактики заражения. В нашем ЦНИИ эпидемиологии уже созданы экспериментальные препараты такого типа, но до их внедрения в практику пройдет еще немало лет, так как необходимо быть уверенными в том, что метод не вызовет непредсказуемых последствий вмешательства в геном клеток.

— Как вы считаете, увенчаются ли удачей эти разработки и в какой перспективе?

— Думаю, через несколько лет такие излечивающие методики появятся. Вопрос скорее в том, сколько они будут стоить, и как быстро можно будет сделать их дешевыми и доступными для всех.

— Есть ли страны, сравнимые с Россией по количеству инфицированных, в процентном соотношении?

— Количество инфицированных ВИЧ в Китае и Индии примерно такое же, как в России, но в процентном соотношении получается в 10 раз меньше. В США инфицированных ВИЧ ровно столько же, сколько у нас, но и людей там больше.

Для сравнения ситуации более важны особенности эпидемии и подходы к борьбе с ней. Европа уже давно остановила эпидемию среди наркопотребителей, проблема для них — гомосексуалисты и бисексуалы. А у нас эпидемия среди наркопотребителей в полном разгаре, поэтому вовлечение в эпидемию остального население неизбежно, если не остановить распространение ВИЧ в этой группе. А работать с ними тяжело, по радио к наркопотребителям обращайся – не обращайся – смысла особого нет. В Европе применяли специальные методы профилактики, например, «обмен шприцов», при котором наркоманов учат, чтобы одним шприцом не кололись, переходили от внутривенного введения наркотиков на таблетки. Но у нас такое не одобряется – говорят, если раздаете шприцы, то тем самым стимулируете принимать наркотики. Твердят: «давайте сначала их всех вылечим от наркомании». А не умрут ли они до этого от СПИДа? Поэтому европейцы пошли на то, чтобы сначала защитить наркоманов от заражения ВИЧ, и попутно завлекать их на лечение от наркозависимости. А у нас только споры идут: а лечение наркомании по-прежнему малоэффективно и профилактика ВИЧ не проводится.

С гомосексуалистами и бисексуалами в Европе оказалось трудно работать, поскольку они не хотят пользоваться презервативами. Тем более, поскольку знают, что СПИД уже не так опасен. В Европе им сейчас предлагают начать профилактический прием антиретровирусных препаратов, это называется «доконтактной профилактикой». Во Франции даже лекарства бесплатно государство предоставляет.

— А в России?

— Пока мы приступаем к первым исследованиям, но знаем, что некоторые продвинутые граждане уже пытаются применять этот метод самостоятельно.

— Эффективен ли этот метод?

— Европейские специалисты — в восторге! Но на вопрос, будет ли он эффективен в нашей стране, пока ответить не можем. Тем более, что результаты его применения у наркоманов не такие блестящие. Ведь очень важно, чтобы препараты принимались постоянно, регулярно. Иначе возможно, что будут распространяться штаммы, устойчивые уже и к этим препаратам.

— Существует ли вероятность того, что вирус ВИЧ в каком-то будущем может мутировать до того, чтобы передаваться воздушно-капельным путем? Это скорее миф или такая вероятность существует?

— Вероятность примерно такая же, как появление крыльев у слона. Но даже если это случится, слон не полетит: тяжеловат…

— Есть ли проблема с присутствием на рынке фальсифицированных лекарств от ВИЧ?

— Думаю, что фальсифицированных немного, но если их через Интернет пытаться приобрести, есть вероятность, что могут продать препараты более низкого качества или пустышки. Лучше найти аптеки, которые торгуют официально.

— А есть ли проблема, связанная с экстрасенсами, лечащими от ВИЧ?

— Да, но больше проблем, связанных со СПИД-диссидентами, теми кто уверовал, что «ВИЧ не существует», или что «ВИЧ не вызывает СПИД». То, что «СПИД есть» – это они все признают, иначе экстрасенсам и целителям нечего было бы лечить. И граждане часто им верят, даже люди с высшим образованием. Больные прекращают прием антиретровирусных препаратов, платят деньги за фиктивные средства, но через несколько месяцев им становится хуже. Это очень часто случается и трагически заканчивается.

— Какие побочные эффекты у лекарств?

— Все препараты имеют побочное действие, а их при ВИЧ-инфекции надо принимать сразу несколько и до конца жизни, соответственно, побочное действие может усиливается. Лекарства могут воздействовать на печень, сердечно-сосудистую, нервную системы. При приеме некоторых препаратов фиксируют склонность к самоубийству. Поэтому лечащие врачи тщательно следят за отклонениями, связанными с приемов лекарств, и, если возникают подозрения, препараты заменяют.

— Некоторое время назад были опасения, что ваш центр лишится финансирования. Насколько эти опасения были оправданы?

— Мы единственное научное учреждение в России, которое прицельно занимается проблемой ВИЧ/СПИДа, надзором за эпидемией, диагностикой, профилактикой и лечением. В результате административной реформы в 2004 году мы вместе с ЦНИИ эпидемиологии, в состав которого входим, оказались в системе Роспотребнадзора, который нас и финансирует. Раньше Минздрав нам предоставлял лекарства. Теперь – нет. Мотивирует это тем, что учреждения Роспотребнадзора не должны лечением заниматься, хотя все разрешения и лицензии у нас есть. Эта концепция появилась после того, как я стал открыто сомневаться в методах работы Минздрава, хотя до этого мы 30 лет лечили больных и разрабатывали новые методики лечения для всех учреждений Минздрава.

В результате мы не можем помочь Минздраву в осуществлении его планов по охвату лечением, а многим нашим пациентам пришлось переходить в другие учреждения, где им были не очень-то рады: своих больных хватает.

Лечить больных мы можем, но не теми лекарствами, что закупает Минздрав. И мы занимаемся исследованиями новых методов лечения, нас поддерживает Роспотребнадзор. В январе начнем испытывать комбинацию только из отечественных лекарств, чтобы убедиться в полной нашей независимости от импорта. До этого таких исследований не проводилось, да и Минздрав почему-то закупает наших лекарств очень мало по сравнению с импортными. Участие в таких испытаниях добровольное. Многие ВИЧ-позитивные сами хотят сделать что-нибудь для решения проблемы, и мы приглашаем всех желающих.

— Испытываете ли вы сейчас проблемы с финансированием?

— Институт получает финансирование от Роспотребнадзора, госзаказы на проведение прикладных научных исследований. Каждый работник нашего центра получает зарплату научного работника. Но специального финансирования нет. Мы собираем данные по стране и информируем наши госорганы о том, какова реальная ситуация – сколько заразилось ВИЧ, сколько умерло, какие причины заражения, разрабатываем методы диагностики и лечения.

К сожалению, углубленные научные исследования ВИЧ-инфекции пока специально не финансируются. Если хочешь провести такое исследование, надо подать заявку на конкурс научно-исследовательских работ и конкурировать с тысячей других проектов. На мой взгляд, нужно специально выделять финансирование на научные исследования в области СПИДа, и уже среди этих исследований проводить конкурс. Хорошо известно, что исследования в области ВИЧ/СПИД, хотя и часто кончались неудачей, существенно продвинули всю биологическую науку. Например, наработки по созданию лекарств от ВИЧ были использованы для создания лекарств, полностью излечивающих от вируса гепатита С.

— Можете ли рассказать о вирусе папилломы человека, опасно ли это заболевание и вакцина от него?

— Разновидностей этого вируса существует множество. Самые распространенные вызывают папилломы на коже, передаются при бытовом контакте. Но есть еще разновидности, которые передаются половым путем и могут вызывать рак, особенно часто рак шейки матки и головки полового члена. Эти опухоли особенно часто развиваются у больных ВИЧ/СПИД из-за ослабления иммунитета. Однако у такого рака есть «предшественники», кандиломы и дисплазии, диагностика и лечение которых достаточно эффективны. Пока лекарств, полностью излечивающих от вируса папилломы, нет, но идет их разработка, и, я думаю, что скоро получим и такие препараты.

Чтобы уменьшить распространение опасных разновидностей этого вируса, можно применять специальную вакцину. Обсуждается вопрос о проведения вакцинации детей, так как вакцинировать целесообразно до начала половой жизни. Побочные эффекты вакцин крайне преувеличены, опасные препараты просто не допускаются к применению.

Источник: www.interfax.ru


You May Also Like

About the Author: admind

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.