Дискриминация вич инфицированных


«В Западной Европе ВИЧ-диссидентства практически нет»

— Анна, я прочитала в одной из ваших статей, что лечение в России получают далеко не все люди с ВИЧ. На учете в СПИД-центрах состоит только 75% из тех, у кого выявлен вирус, но и среди них лечение получает только половина. В чем причина?

— Это сложная многоаспектная тема. Почему не все становятся на диспансерный учет, который позволяет получать бесплатное лечение? По разным причинам. Не все люди лечат заболевания, которые у них есть. Потому что боятся, заняты другим или не считают это важным. Влияет на это также СПИД-диссидентство.

До недавнего времени считалось, что начинать лечение нужно людям, у которых есть не только ВИЧ-инфекция, но и снижение иммунного статуса и повышение концентрации вируса в крови до определенного уровня, после чего они получали право на терапию. Некоторые врачи до сих пор предпочитают лечить своих пациентов через какое-то время после выявления диагноза, аргументируя это, например, возможностью побочных эффектов, негативного влияния препаратов на печень. Сейчас считается, что начинать лечение нужно как можно быстрее, и в некоторых регионах такой подход уже реализуется. Например, Московская область говорит, что у них минимальный разрыв между подтверждением диагноза и началом лечения.


— Вы упомянули ВИЧ-диссидентство. Можно поподробнее о нем? И насколько оно распространено у нас?

— Это одна из теорий заговора — в ряду представлений о планете Нибиру, отрицания высадки на Луну или теории строительства египетских пирамид инопланетянами. С тем только отличием, что ВИЧ-диссидентство имеет реальные негативные последствия для здоровья и жизней людей. Что с этим делать? Главный путь — просвещение.

— А наказание?

— Недавно российский Минздрав выступил с идеей наказания за распространение идей ВИЧ-диссидентства. Но наказание за мысли и идеи — это очень спорная практика. Образование и просвещение — самый здоровый подход, он долгий и непростой, но стабильный и эффективный. Например, в Западной Европе такого явления, как ВИЧ-диссидентство, фактически нет. Когда я рассказываю своим друзьям в Европе о ВИЧ-диссидентах, они смеются и не верят, что такое бывает. У них получается на уровне общества исключать это явление с помощью просвещения и правильного общественного настроя.

— То есть ВИЧ-диссидентство — это следствие невежества?

— Я полагаю, что большую роль в распространении этих идей у нас играет стигматизация ВИЧ. Многие люди отрицают само существование ВИЧ именно из-за страха принять и понять эту реальность, начинать лечение. Гораздо проще психологически поверить тем, кто утверждает, что ничего этого нет. Думаю, это не столько невежество, сколько слабая рефлексия.

Дискриминация вич инфицированных
Фото miloserdie.ru

Недавно российский Минздрав выступил с идеей наказания за распространение идей ВИЧ-диссидентства. Но наказание за мысли и идеи — это очень спорная практика. Образование и просвещение — самый здоровый подход, он долгий и непростой, но стабильный и эффективный

«Если человек с ВИЧ достигает неопределяемого уровня вируса в крови, он вообще не может передать вирус половым путем»

— Какие стигмы или устаревшие представления о СПИДе существуют в российском обществе?

— Люди боятся ВИЧ, сложно назвать это ложным представлением, но оно явно устаревшее. ВИЧ остается неизлечимым заболеванием, но сегодня существуют лекарства, которые позволяют контролировать болезнь, и продолжительность жизни человека с ВИЧ сравнялась с продолжительностью жизни человека без ВИЧ. Просто в умах людей, далеких от медицины, с 80-х годов закрепился страх перед ВИЧ, однако с тех пор многое изменилось. ВИЧ сегодня не смертельное, но хроническое заболевание, как, например, диабет, которое требует постоянного контроля и приема лекарств.


Стигматизация ВИЧ обусловлена тем, что часто он связан с ключевыми группами, практикующими социально порицаемое в России поведение. Это употребление наркотиков, секс-работа, гомосексуальные связи. Действительно, такие практики, как прием наркотиков и большое количество половых связей, влияют на риски передачи ВИЧ-инфекции.

С другой стороны, тенденция последних лет показывает, что в России более чем в половине новых случаев осуществляется гетеросексуальная передача вируса — тут ни при чем наркотики и геи, речь идет о гетеросексуальных постоянных парах, порой даже в браке. Мы знаем, что большое количество людей имеют связи на стороне. Часто бывает так, что мужчина инфицируется при приеме наркотиков, возможно, разовом. Он не наркозависимый, он просто попробовал, а потом вступил в стабильную связь с женщиной и инфицирует ее, а у нее ВИЧ обнаруживается во время беременности. При беременности сдается много анализов, в том числе тест на ВИЧ, и для России это обычный путь выявления инфекции. В недавнем докладе о эпидситуации по ВИЧ-инфекции в России сказано, что в Иркутской и Кемеровской областях 2,6 процента всех рожденных в 2018 году детей родились у ВИЧ-положительных матерей, в Свердловской области — 2,7 процента детей, в Самарской области — 2,3 процента.

— Расскажите о последних исследованиях в области профилактики ВИЧ.

— Очень крутая штука была доказана в последние годы.


от тезис звучит следующим образом: «Неопределяемый — значит не передающий». Уже давно врачи обращали внимание, что в парах, где ВИЧ-положительный партнер получает эффективное лечение и его вирусная нагрузка снижается до минимального уровня, его половой партнер не инфицируется даже при незащищенном сексе. Недавние масштабные исследования доказали, что это действительно так — если человек с ВИЧ в результате лечения достигает неопределяемого уровня вируса в крови, то он вообще не может передать вирус половым путем. Это на самом деле крутая новость. Она позволяет снижать стигму отношения к людям с ВИЧ. С другой стороны, это помогает адвокатировать доступ к лечению, подтверждает необходимость лечения и его финансирования. Потому что это помогает не только больным ВИЧ, но и всему обществу.

Это до сих пор довольно малоизвестный факт. Когда я работала с проектом Life4me+ , мы запускали программу, и даже врачам было сложно поверить в этот тезис, существовал большой психологический барьер. Потому что в обществе сохраняется очень высокий страх перед ВИЧ. Но этот тезис подтверждает доказательная медицина.

Дискриминация вич инфицированных
Фото Максима Платонова

Тенденция последних лет показывает, что в России более чем в половине новых случаев осуществляется гетеросексуальная передача вируса — тут ни при чем наркотики и геи, речь идет о гетеросексуальных постоянных парах, порой даже в браке


«В некоторых странах буквально десятки новых случаев инфицирования в год. В России — 80—100 тысяч»

— А доконтактная профилактика?

— Это тоже относительно новое явление. Оказалось, что если препараты, которые используются во время лечения, принимать превентивно, они могут защитить и от инфицирования ВИЧ. Это особенно актуально для людей в дискордантных парах, когда один ВИЧ-положительный, а другой —отрицательный. У доконтактной профилактики большой опыт применения и эффективности. Часто ее принимают люди, у которых нет постоянного партнера, они часто меняют своих половых партнеров. Доконтактная профилактика позволяет им защититься от вируса.

Для нашей страны это вопрос явно не ближайших лет в силу большого консервативного поворота, который диктует отношение к проблеме ВИЧ. Но это эффективная мера, и я знаю, что в частном порядке довольно много людей ее используют. Это вещь, которую важно знать: от ВИЧ есть больше способов защититься, чем раньше.

— Что вы имеете в виду, говоря о консервативном повороте?

— Это происходит в обществе вообще. ВИЧ — это широкая тема, это не «невинный» грипп, против которого можно поставить прививку и которым можно заразить, чихнув на кого-то. Тема ВИЧ связана с сексом и употреблением наркотиков. Поэтому мы не можем говорить про ВИЧ, не говоря о межполовых, а иногда и однополых отношениях, что вообще страшно с точки зрения консервативного взгляда на жизнь.


о очень затрудняет профилактику в нашей стране. Потому что профилактика невозможна без откровенного разговора о способах защиты при половом контакте. Это признание того, что у людей может быть больше чем один партнер одновременно. Нравится нам это или нет, но это реальность. Эти вещи нужно признать, чтобы решить проблему ВИЧ. И очень молодые люди, вчерашние школьники тоже имеют половые связи, и часто не с одним партнером. Но в России существует закон о защите детей от информации, которая может нанести вред их нравственному здоровью. Поэтому упоминание половых отношений для несовершеннолетнего может расцениваться как нарушение этого закона. Информация о том, что если вы принимаете наркотики, то хотя бы пользуйтесь одноразовыми инструментами, тоже недопустима. Допустима только формулировка, что наркотики зло и их никогда не нужно пробовать.

В общем, на мой взгляд, консервативный поворот вступает в очевидное столкновение с реальностью. Пока реалистичный подход проигрывает, но это сильно бьет по всем нам. Потому что, если смотреть статистику по ВИЧ в Западной Европе, то мне плакать хочется. Цифры несопоставимые. В некоторых странах это буквально десятки новых случаев инфицирования в год. В России — 80—100 тысяч в год. И даже в пересчете на процентное соотношение это все равно большая разница. Больше 2 процентов беременных женщин в России инфицированы. То есть из каждой сотни две-три молодые женщины репродуктивного возраста имеют ВИЧ-инфекцию. Среди российских мужчин 35—39 лет больше 3 процентов имеют установленный диагноз ВИЧ-инфекция. В мировой статистике нас опережают только страны Африки.

Дискриминация вич инфицированных
Фото ugra-tv.ru

Из каждой сотни две-три молодые женщины репродуктивного возраста имеют ВИЧ-инфекцию. Среди российских мужчин 35-39 лет больше 3 процентов имеют установленный диагноз ВИЧ-инфекция. В мировой статистике нас опережают только страны Африки

«В России существует уголовное наказание за заражение ВИЧ другого человека и даже за постановку в опасность заражения»

— С какими проблемами сталкиваются люди, зараженные ВИЧ?

— Люди с ВИЧ повсеместно подвергаются дискриминации — например, их увольняют с работы. Точнее, вынуждают уволиться, поскольку по закону за это уволить нельзя. Если человек работает уборщиком в магазине бытовой техники, его ВИЧ-статус совершенно не важен, он не донор. Но если, особенно в маленьких городах, о заболевании узнают, человека заставляют уволиться — обычно под страхом разглашения диагноза. Вообще, тайна диагноза у нас в стране охраняется законом. Но в отношении ВИЧ это часто нарушается. Это тоже результат стигматизации. Если кто-то случайно узнает про ВИЧ-инфекцию у своего коллеги или соседа, он может рассказать об этом другим коллегам или соседям — для того, чтобы, как он думает, защитить их от риска. Это конкретное нарушение закона и прав человека.


В России существует уголовное наказание за заражение ВИЧ другого человека и даже за постановку в опасность заражения. Если сознательное заражение другого человека еще можно инкриминировать, то постановку в опасность заражения я не понимаю. Но эта статья регулярно используется на практике. Недавно произошел довольно резонансный случай в Поволжье. Молодая девушка встречалась с мужчиной, предлагала ему использовать презерватив, он отмахнулся, она не стала ему рассказывать про свой ВИЧ-статус. Потом он узнал, что она инфицирована. Она его не заразила, но он подал на нее в суд за постановку в опасность заражения. Таким образом, этот закон фактически говорит, что не ты ответственен за свое здоровье, а твой партнер, который должен о тебе позаботиться.

Или недавняя история с женщиной, которая покормила ребенка грудью — это тоже один из способов передачи ВИЧ. Ее обвинили в постановке своего ребенка в опасность заражения и сейчас преследуют по этой же статье.

Это одна из причин, по которой иногда люди не идут в СПИД-центр и не начинают лечение. Потому что в СПИД-центре при подтверждении ВИЧ-инфекции человек подписывает справку о том, что он знает о своем статусе и о том, что несет уголовную ответственность за заражение другого или за постановку в опасность заражения. И фактически получается, что человек с ВИЧ, который знает о своем статусе, очень уязвим, он не может безопасно вступить в контакт ни с одним партнером. Даже если это сознательное решение партнера. Причем использование презерватива на это не влияет. Даже если контакт был защищенным, согласно закону, человек все равно виноват. Причем наказание весомое — людей приговаривают к реальным срокам.


Просто узнать о своем диагнозе — это стресс. Происходит реорганизация жизни, постоянный прием таблеток. Сейчас стало немного лучше. Раньше таблетки принимались два раза в день строго по часам в зависимости от приема пищи, это заставляло выстраивать жизнь, учитывая необходимость приема препаратов. Сейчас существуют препараты, которые принимаются раз в день. В США и Европе вскоре появится на рынке новая форма лекарств в виде инъекций раз в месяц.

Но все равно неизлечимое заболевание, которое ведет к практическим сложностям и обладает такой стигматизацией в обществе, снижает качество жизни. Как любое хроническое заболевание, оно требует постоянного контроля.

Дискриминация вич инфицированных
Фото Максима Платонова

Профилактика невозможна без откровенного разговора о способах защиты при половом контакте. Это признание того, что у людей может быть больше чем один партнер одновременно. Нравится нам это или нет, но это реальность. Эти вещи нужно признать, чтобы решить проблему ВИЧ

— А какая просветительская работа относительно ВИЧ сегодня ведется?

— У нас очевидно нет никакого сексуального просвещения в учебных заведениях. Это же не значит, что надо учить людей заниматься сексом.


оборот, можно учить, как не заниматься им, как правильно отказать, как не оказаться в ситуации, когда тебя принуждают. Подобные программы могут быть. Мы вынуждены признать наличие сексуальных отношений в подростковом возрасте. По моей информации, в школах в странах, где существуют подобные программы просвещения, возраст сексуального дебюта выше и количество ранних беременностей меньше, чем там, где эта тема не обсуждается с подростками. Но подобное просвещение, конечно, ювелирная работа, которая требует большого внимания и терпения, чуткого подхода.

Общество

Источник: realnoevremya.ru

Агрессивные комментарии в одном из моих постов подтолкнули меня на создание данной статьи.

Каждый из ВИЧ инфицированных рано или поздно сталкивается с пренебрежением со стороны общества. Будь-то доктора, близкие или посторонние. Почему происходит такая дискриминация?

Сомневаюсь, что кто-то задумывается, что именно, в этот момент, получивший диагноз, может испытывать.
Чувство ненужности, одиночества, страх и пренебрежение в свой адрес. Появляется острое желание убежать и скрыться от всех. Через этот этап проходят практически все, но не каждый может с ним справиться. После, если получается снова встать на ноги, появляется злость и обида. От того, что многие не понимают, что «положительные» не несут опасности, при обычном человеческом общении. Кто-то оказался зараженным из-за ошибок прошлого, за которые расплачиваются. Кто-то жертвы обстоятельств или просто не повезло. В любом случае, это те же люди. С чувствами и эмоциями. С желанием жить и радоваться. Улыбаться и здороваться за руку.

Можно помочь другим справится с этим. Почему-то, к примеру, больных раком поддерживают и сочувствуют им. Они считаются сильными, если борются и не падают духом. Люди с ВИЧ тоже достойны уважения. Ни кто не вправе судить другого, не зная его судьбу. Не прочувствовав все, через что он прошел. Нужно просто быть человеком. Ведь когда-то, каждому может понадобиться помощь.

Ни в коем случае ни говорю, что ВИЧ-инфекция это ерунда. Конечно, нет. Это не простуда. И нужно предпринимать всё, что бы не получить это.

Но клеймив людей, невозможно защитить своих детей, себя и родных. Независимо от финансов, статуса в обществе. Ведя праведную или разгульную жизнь. Все это не важно. Одно халатное поведение врача, безответственность любимого, который решил сходить «налево» не предохраняясь или просто неверие, что вирус существует. Один неудачный эпизод. И всё. Мир перевернулся. Что делать потом? Кричать что «Это ошибка», «Я не такой, как все»? Конечно же, я ни кому не желаю этого. Просто прошу задуматься. Ведь в этой ситуации может оказаться абсолютно каждый.

А людям, которые находятся на стадии принятия диагноза, надо осознать, что такое обращение, не потому что они хуже остальных. А от того, что в мире не хватает достоверной информации о вирусе, как он передается и знаний о том, что это уже давно перестало быть болезнью людей, принимающих наркотики и ведущих свободный образ жизни. Когда окружающие будут верно проинформированы, отношение изменится.

Если так вышло, что инфекционист озвучил «У вас ВИЧ-инфекция», просто надо принять этот факт, не опускать руки. Жалость к себе не приведет к хорошему и ни чего не изменит. С ВИЧ можно научиться хорошо жить и ни один десяток лет, соблюдая элементарные правила и рекомендации. Стоит позволить себе быть счастливым. Ведь Вич – это не приговор.

Всем здоровья и добра.

Спасибо, что дочитали.
Ставьте лайк, если интересно и подписывайтесь на мой канал.

Источник: zen.yandex.ru

Содержание:

История Родиона. Почему с ВИЧ невозможно получить гражданство

История Светланы. Тюремный опыт, стигма и решение говорить открыто

История Евгения. Буллинг в школе, гомосексуальность и ВИЧ

Как на эпидемию ВИЧ повлияет закон об иностранных агентах

История Родиона. «Мало кто говорит правду в таких случаях»

Дискриминация вич инфицированных

 

— Три года я пытаюсь оформить гражданство, но не получается. Мне кажется, дело в законодательстве. Есть закон, принятый в 1990-х годах, — депортировать всех граждан, у которых будет выявлен ВИЧ-статус. Я тоже входил когда-то в эту группу, вынужден был пойти на кардинальные меры, и я остался здесь, в России, через элементарное заключение брака. На данный момент меня не трогают, потому что я женат на гражданке Российской Федерации. 

Когда мигрант подает документы на гражданство России, ему необходимо собрать пакет документов, в который в том числе входят справки из наркодиспансера и об отсутствии ВИЧ. Обычно мигранты, которые приезжают на заработки, идут сдавать анализы в частную клинику, а я, такой отважный, сразу пошел в СПИД-центр, сдал, получил проблему себе на голову.

Когда я появился со всем пакетом документов на получение гражданства в УФМС, сотрудники, которые занимались сбором информации и вынесением решения, пригласили меня в кабинет и сказали: “Поскольку у вас выявили ВИЧ-статус, вам отказано”. 

Я рассказал об этом тете, и я не ошибся — я получил колоссальную помощь и получаю по сей день. Есть лучшая подруга, которая знает об этом. Ну и брат. Не знаю, чем я думал, когда ему сказал. А так больше никто не знает, мне лишние вопросы ни к чему. Отреагировали они… Не знаю, была ли это жалость. Но состояние шока ощущалось. Одно дело, когда ты слышишь об этом или читаешь в интернете, другое — когда сталкиваешься с этим. 

Получить официально терапию в России мне не удалось. Пришлось искать и принимать самому. Тетя-медик все подсказала, дала контакты, и на данный момент я покупаю терапию от а и до я за свой счет, каждые два месяца сдаю анализы. Так вот уже, слава богу, два года.

Врач назначила схему первого уровня, трехкомпонентный коктейль. Проблем не возникает. Я был напуган и понял, что качество моего здоровья только в моих руках. Инфекционист говорит, что один препарат нужно будет в ближайшее время заменить обязательно. Он дает “эффект дня рождения”, но после него такое, плоховатое общее состояние — головокружение и так далее. Я работаю в школе в поселке городского типа в 20 минутах от города и встаю очень рано, мне это очень мешает. Если в школе узнают — может последовать отказ в работе. Как известно, в поселках люди не болеют ничем. Шучу, конечно. Люди там просто не знают об этом. В прошлом году в нашей школе был вывешен плакат “СТОП — СПИД”, а внизу надпись: “Наркомания, проституция, гомосексуализм”. 

Руководство университета начало выяснять, имеет ли право ВИЧ-положительный студент проживать в общежитии. Я считаю, что утечка информации пошла из УФМС. Мне позвонили из университета и ясно дали понять: хорошо бы не проживать в общежитии, имея определенные проблемы со здоровьем. Я честно скажу: я человек вспыльчивый, и разговор у нас закончился на повышенных тонах.

Прошло два месяца, и я уже знал, что имею право делать, а что нет. Например, проживание в общежитии под запретом только лицам, страдающим туберкулезом. Как только я поднял вопрос, что законодательно нет никаких запретов, они от меня отстали, общежитие осталось за мной. 

Когда проходило эпидемиологическое расследование в СПИД-центре, стандартная процедура, я, конечно, ничего не сказал. Меня можно было понять, и, надо сказать, мало кто говорит правду в таких случаях. Выбирают вариант промолчать и недосказать. Я промолчал. И они меня поняли. Я сослался на установку брекетов, мне вырвали два зуба в Ташкенте. Они кивали головой, но я прекрасно понимал, что они, такие бывалые тетки, мне не верят. Когда в прошлом году, зимой, я решил приехать домой в Ташкент и встать на учет, мне нужна была выписка, там я и увидел этот код — такая странная аббревиатура “МСМ” [мужчины, практикующие секс с мужчинами]. Спорить уже не стал, потому что все свои грехи я знал и что написали, то написали. По сути, я думаю, что в СПИД-центре, поставив эту аббревиатуру, были правы. На лбу человека не написано, но что-то выдало, или это общая практика, когда парень 24 лет спокойно может…

Какие у меня дальше планы? Очень много планов полетело еще в 2019 году, но прошло два года самореабилитации, сейчас планы — окончить университет, получить гражданство. 

История Светланы. «Мы должны говорить за себя сами»

Дискриминация вич инфицированных

 

— В 1996 году меня в первый раз «взяли» за какую-то ерунду. За полгода до этого я родила, и тогда мне дали первый срок. Мама сказала: “Посадите ее, она меня не слушается, выйдет человеком оттуда”. Адвокат был уверен, что меня не посадят: я — молодая мама, маленький ребенок… Мужа до этого посадили, и мы с мамой на суде были с ребенком, дома-то не с кем оставить. И они на суде выдирали у меня дочь… Самое страшное, пожалуй, было в этом всем, что мама пришла в следственный изолятор на свидание и сказала: “Ты же знаешь, что я работаю, Яну я сдаю в дом ребенка”. Сдала. Когда она мне про детский дом сказала, меня как будто убили, полсердца осталось… Я маме писала весь срок письма, а она вычеркнула меня: ну села и села, досвидос. Мама у меня принципиальный человек: что хотела, то и получила. 

Я в тюрьме, 1996 год. Там же карантин сначала, у нас у всех, кто сел по наркостатьям, взяли анализы. В те времена всю нашу кровь посылали в Питер и только через месяц приходил результат. Там еще смешная бабушка кровь брала, такая: “Палец давай”. Я смотрю, она что-то мажет, а она в палец не могла попасть. И вот прошло полтора месяца, мы уже все забыли… Через полтора месяца говорят: “Выходи”. Выхожу. Стоит дежурный, а расстояние — метров 30, наверное. И он через коридор кричит: “Вон там лежит бумажка, вон там, распишись”. Я: “А че это?” Он: “Почитай и распишись”. Я читаю: “Такая-то, такая-то, вы предупреждаетесь, что за распространение ВИЧ-инфекции в соответствии с такой-то статьей вас ждет уголовная ответственность, срок такой-то. Обязуюсь не распространять ВИЧ-инфекцию”.

Я такая: “Что это?” Он: “Спидовые вы… все там!” Тогда и названия “ВИЧ” не было, даже не знали его, все “спидовые” да “спидовые”. И он даже не подходил ко мне. И все. Зашла в камеру, он закрыл. Нас тогда троих выявили.

В 1996 году про ВИЧ даже врачи не знали, слова-то «ВИЧ» не было, «СПИД» — было. Как отреагировали? Мыли все с хлоркой, отдельная посуда, полотенце и все остальное. Друзья у меня были наркопотребители, им было все равно. И в сообществе отвержения не было, в моем уличном сообществе. Мама все меры приняла, родственники не очень общались, но я и не замечала, это было не трагично в то время — потерять кого-то из друзей. Я понимала: если человек отойдет от меня, перестанет общаться из-за ВИЧ, значит, таким людям не нужно быть рядом со мной.

Меня актировали [освободили от исполнения наказания] по состоянию здоровья в 2004 году, в Центре СПИД уже была терапия, которая предназначалась для беременных женщин и для тяжелых случаев, назначали ее очень выборочно. Я приезжала в центр и помню, как мне сделали мои первые анализы. Я весь 2005 год жила без терапии, почему мне не выписали, я не знаю.

Я предполагаю, что врачи думали, что не проживу со всем этим набором очень долго, я все равно умру, потому что там была клиника, все было поражено, я была очень тяжелая, стадия СПИД. Трупик ходячий. И наверное, эффективнее потратить драгоценные эти лекарства на того, кто будет жить, кто имеет шанс на жизнь.

Я каким-то чудом этот год прожила, и в 2005-м мне назначили схему терапии. Врачи увидели, что год я как-то выкарабкалась, очень серьезно относилась к терапии, но там и не было возможности относиться несерьезно, потому что болело все, отказывало все.

Я начала принимать терапию, за год иммунный статус поднялся, и это было уже кое-что, это была уже надежда. Потихоньку стали уходить сопутствующие оппортунистические болячки, и через год я более-менее “выправилась”, стала выходить не только к врачу. Единственное, что мне помогло выжить, — это таблетки. 

В этой истории много было запчастей, которые собрались в итоге в единое стремление. Это был приезд Владимира Познера к нам для съемок программы “Время жить”. Это был 2006–2007 год. Я сидела в коридоре, кто-то мимо шел из сотрудников: “Света, у нас тут передача, никто не соглашается от лица людей, живущих с ВИЧ, в ней участвовать. Может, ты? У тебя какая проблема?” А у меня была проблема устроиться на работу. Я с судимостями, еще и с ВИЧ, и мне везде говорили: “Идите, девушка, мы вам позвоним”, и все. Я ночью плакала в подушку, меня не взяли в торговый центр даже уборщицей.

Мне купили парик, очки и сказали: “Надень то, в чем никогда не ходишь”. Помню, пришла на программу: у меня была юбка мини, каблуки, кофта с блестками, но мои знакомые сказали: “Мы тебя сразу узнали”. И как там понеслось, как стали все ругаться…

Я сижу в этой студии и понимаю, что они за это время ни разу про пациентов с ВИЧ вообще не вспомнили. Тогда я приняла первое решение: мы должны говорить за себя сами.

У нас в Калининграде во время COVID-изоляции начались проблемы. Запретили выход на улицу, на въезде в город стоял патруль. Было условие, что люди с хроническими заболеваниями могут посещать медицинские учреждения. У меня сразу же телефон «раскалился», в первый же день, мне говорили: “Что мне делать? Каждому дэпээснику встречному говорить, что я еду в СПИД-центр получать лекарства? Я лучше не поеду никуда”.

Мы с Центром СПИД в партнерстве сразу начали развозить терапию. Врачи — молодцы: упаковывали все — куда, кому, номер карты, телефон. И это хорошо сработало. А потом вроде у нас начали снимать ограничения, но началась следующая стадия: инфекционисты принимали минимально. И попасть на прием было тяжело: люди стояли на улице, хорошо, что это все выпало на лето. Потом у нас забрали лабораторию центра под ковидные анализы. В итоге открыли одну лабораторию, и там это было что-то ужасное. Люди к 6:00 подъезжали, стояли по 50 человек: были скандалы, драки. И была квота 10 человек в день. Что-то неимоверное творилось. И тяжелые были, мы сами возили тяжелого пациента, которого еле довезли из области. Человек в полуобмороке, боялась, что вообще упадет. И мы написали обращение в Минздрав совместно с организацией “Становление” [автономная некоммерческая организация повышения качества жизни людей из групп социального риска] — нам открыли еще два кабинета для сдачи анализов и увеличили квоту до 40 человек в день. Но лабораторию нам не вернули, она осталась под COVID-19. 

Специализированное отделение было в инфекционной больнице, и они забрали всю больницу под COVID. Эта проблема до сих пор актуальна, и мы понимаем, что о ней говорить бессмысленно, потому что COVID нарастает с космической силой. Пока молчим и мучаемся. Людей стали отправлять в другие больницы города, где нет инфекционистов, а у людей с ВИЧ тяжелые сопутствующие в тяжелых стадиях, и никто не умеет с ними работать, никакие врачи общего профиля.

Мы натерпелись, и смерти у нас были, которых можно было избежать. COVID заполонил все, ВИЧ отошел не то что на второй — на десятый план. Тяжело. Нам сделали инфекционную больницу в области: скорая помощь везет человека два часа. Вы можете представить? Человеку на грани умирания трястись два часа в машине. Причем в этих больницах с обеспечением полный швах. Все это мы видели своими глазами. Мы делаем, что можем: положили, навещаем, добиваемся терапии. Терапия заканчивается — везем, потому что понимаем: об этом никто думать не будет. Есть надежда, что, если с COVID справимся, мы будем отстаивать возврат своего отделения.

История Евгения. «Самое главное — это просвещение, тогда стигма уйдет»

Дискриминация вич инфицированных

 

— Это был декабрь, мне стало очень плохо, началась хроническая ангина. Через неделю я вызвал скорую. Единственное, что они сделали, — это попросили лечь, фельдшер поднял голову, сказал, что голова тяжелая и это, скорее всего, менингококковая инфекция. Меня сразу же отвезли в больницу, положили в отдельный бокс и взяли анализы. Прописали лечение антибиотиками и противовирусными препаратами. 12 декабря у меня пошла сыпь по всему телу красного цвета. Она чесалась, и это было просто невыносимо, очень сильно горели ноги.

14 декабря заходит ко мне врач из СПИД-центра, и происходит обычный такой разговор: «Знаете ли вы, что такое ВИЧ?» Ну я сразу понял, что со мной.

Выписали меня из больницы 21 декабря, через неделю. 21 декабря у меня день рождения. В этот же день отнес справку и больничный лист на учебу и пошел к врачу-эпидемиологу. Я к ней пришел, сел на стульчик, и она начала задавать вопросы, знаю ли я, что такое ВИЧ-инфекция, знаю ли я, что после того, как я встану на учет, я уголовно наказуем, если кто-то получит ВИЧ-положительный статус от меня. Потом она задала вопрос, каким путем я заразился: гетеросексуальным, гомосексуальным. Я сказал, что гомосексуальным. Она спросила, знает ли партнер, что он меня заразил. Я сказал, что нет, не знает, и все на этом закончилось. Так началась моя жизнь с ВИЧ.

По рекомендации врача, пока иммунный статус ВИЧ-положительного человека не будет 250 клеток на миллилитр крови, терапию не назначают, а у меня на тот момент иммунный статус был 900 и вирусная нагрузка была в районе 300. Но она начала быстро падать, когда клеток стало под 300, врач уже сам предложил терапию, потому что у них появились какие-то новые правила. Когда у человека падает число клеток ниже 500 — все, назначается терапия. Я начал принимать свою первую терапию, которую принимаю до сих пор, через полтора года. И никаких проблем с ее получением: приходишь к фельдшеру, здороваешься, получаешь свои таблетки.

О моем статусе знает мама, я рассказал ей сразу, в первый же день, в истерике. Она выкрикнула: “СПИД!!!” Я говорю: “Нет, ВИЧ-инфекция”. Сначала она не поверила, сказала: “Может, ошибка?” Боялась, скорее всего, взаимодействия со мной. Знаете, там, одна ванная, столовые приборы, такое… Про будущую жизнь, она, скорее всего, волновалась, но она об этом не скажет, она любит все держать при себе. Может, она и переживает, но где-то внутри.

Потом я сказал своей лучшей подруге, ей я очень сильно обязан, она меня в этот момент очень поддержала. Ну и потом узнал папа, потому что мама ляпнула. Но отец и мать меня принимают, они не боятся. Ну поплакали вместе первое время, а теперь даже об этом не говорим. Ну есть и есть, чего уже говорить.

Я немножечко забил на социальную коммуникацию, новых знакомств не получается. Уже был тогда знаком с некоторыми моими парнями, и мне хватает их, и я не ищу, в общем… У меня две семьи: семья моей коллеги на работе и моя мама с отцом — ну и те ребята, с которыми знаком достаточно давно. Знакомиться сейчас очень трудно. Хотя так всегда было, я не красавец, не вышел лицом, всегда был замкнутым, лишнего слова не говорил и держался своего круга общения. Для меня социальные связи — это огромное скопление людей, это стресс. 

Про мою ориентацию я рассказывал родителям по очереди. Я задался целью: когда мне исполнится 18, расскажу, чтобы больше их не обманывать. Мама немножко поменялась в лице, загрустила, пошла купила бутылку водки и напилась. Наш разговор был на следующий день: «Как это случилось? Почему? Как это у нас происходит? Как так можно?» Я отвечал на ее вопросы абсолютно спокойно, что с самого детства знал, кто я такой. А потом она сказала, что догадывалась всегда, я был своеобразным ребенком. Через месяц она успокоилась, и все, больше мы об этом не говорили. Она знает, я знаю. Отец тоже ничего не спрашивает, видать, для него это потемки, может, он до сих пор не знает, что это такое.

В России очень мало людей, которые открыто говорят о своем ВИЧ-положительном статусе. Скорее всего, это из-за стигмы и недостаточной просвещенности населения. Об этом нельзя говорить с детьми, детям нельзя преподавать сексуальное просвещение… Что за бред. Вот такая у нас железная страна.

Об этом нужно говорить, об этом нужно писать, говорить по телевизору, на федеральных каналах, надо проводить обучающие тренинги в школах для подростков. Самое главное — это просвещение, тогда со временем стигма уйдет, а к тому времени и лекарство найдут.

На своей шкуре я не испытал стигмы, если только в школе, когда меня все дразнили геем, педиком и т. д. Вот это чувствовалось. Со мной не хотели дружить, и, когда я получил ВИЧ-положительный статус, я не испытал никакой стигмы. 

Закон об иностранных агентах и эпидемия ВИЧ в России

Дискриминация вич инфицированных

 

Основатель проекта “Парни плюс” и организации «Феникс Плюс»* Евгений Писемский:

— В нашей стране ежегодно выявляют 100 тысяч новых случаев ВИЧ, мы — чемпионы по темпам распространения ВИЧ. Чтобы эффективно развивать программы профилактики, важно работать с уязвимыми группами. С этими целевыми группами работали организации, которые получали финансирование за рубежом, и чем меньше таких организаций, тем хуже будет ситуация. Она и так кошмарная: организаций, которые работают в поле, и так недостаточно, чтобы остановить эпидемию, а будет еще хуже.

Кандидат психологических наук координаторка проектов Equality Dignity Pride Валентина Лихошва:

— Люди, которые принимают решения и имеют доступ к привилегиям (чиновники, политики, публичные деятели), должны создавать условия для преодоления стигмы, но в России государство скорее поощряет стигматизацию и дискриминацию людей, живущих с ВИЧ.

Например, некоторые ключевые группы вообще исключены из зоны видимости для государства, это секс-работники/работницы, трансгендерные персоны. Для них нет сервисных программ, они не отражены в статистике. Наличие административной статьи за секс-работу тоже укрепляет стигму. Мне сложно сказать, целенаправленно или нет, но государство поддерживает исключенность людей, живущих с ВИЧ. Были бы меры социальной поддержки, тогда не было бы такой стигмы и такого стыда за хроническую болезнь, которая в принципе не определяет личность. Это роль государства. Но нужно также учитывать роль отдельных институтов: образования, медицинских учреждений, общественных организаций. В настоящий момент в России ответственность за глубокое понимание проблемы и за этические принципы работы на себя принимают отдельные активисты и проекты, но ни один человек или организация не может сделать столько, сколько может и обязано сделать государство для своих граждан.

Адвокат Михаил Голиченко:

— Сейчас консерваторы побеждают, и законы об иностранных агентах получили еще большее усиление. Наверное, в ближайший год можно ожидать, что будут признавать иностранными агентами физических лиц по политическим основаниям, в том числе журналистов, правозащитников и активистов, которые работают с медицинскими темами, в том числе с ВИЧ и COVID-19. И если они будут выпускать критические материалы, всегда можно сказать: “Ну ребята, они же иностранные агенты!” Как это скажется на профилактике? Плохо. Все меньше информации об особых социальных группах: мужчины, которые практикуют гомосексуальный секс, трансгендерные персоны, люди, употребляющие наркотики, секс-работники. 

НКО, которые занимаются темой ВИЧ, или уже признаны иностранными агентами, или будут признаны. Это все, конечно, очень плохо… Но это плохо для нас с вами, а для нашего удивительного государства — нет. Такое ощущение, что людям из уязвимых групп не место в России будущего. И это отношение просачивается в нормативную сферу.

Словарь

АРВТ/АРВ — антиретровирусная терапия

ВИЧ — вирус иммунодефицита человека

Иммуноблот — тест, который определяет наличие специфических антител к ВИЧ

МСМ — мужчины, практикующие секс с мужчинами

Социальная стигматизация — навешивание социальных ярлыков

СПИД — синдром приобретенного иммунного дефицита

Источник: 7×7-journal.ru

УДК 342.761.:316.647.82+347.121.1 ББК Х400.323

DOI: 10.14529/^170218

ПРОБЛЕМА ДИСКРИМИНАЦИИ ЛИЧНОСТИ ПО ПРИЗНАКУ ПОЛОЖИТЕЛЬНОГО СТАТУСА ВИЧ/СПИД

А. И. Окулич

Южно-Уральский государственный университет, г. Челябинск

В статье исследуется вопрос о дискриминации лиц, обладающих положительным ВИЧ-статусом. Приводится ряд примеров, демонстрирующих отношение к ВИЧ-инфицированным в различных странах мира. Автор акцентирует внимание на исследовании проблемы дискриминации лиц, обладающих положительным ВИЧ-статусом в Российской Федерации. Автором статьи проведен обзор нормативных актов, судебной практики, который свидетельствует о существовании дискриминации в отношении ВИЧ-инфицированных. В статье выявлены различные факторы, способствующие развитию дискриминации. По результатам исследования автором предлагаются меры, направленные на противодействие дискриминации в отношении лиц, обладающих положительным ВИЧ-статусом.

Ключевые слова: дискриминация, ВИЧ-инфицированные, ВИЧ-статус, отношение к ВИЧ, запрет на въезд, стереотипы.

В мире, по данным ЮНЭЙДС (Объединенная программа Организации Объединенных Наций по ВИЧ/СПИДУ), на конец 2015 года общее число лиц, обладающих положительным ВИЧ-статусом составило более 36,7 млн. человек [2]. Указанное количество инфицированных свидетельствует о наличии масштабной эпидемии ВИЧ/СПИДа, достигшей колоссальных масштабов и представляющей одну из самых глобальных опасностей для жизни человека.

Кроме того, указанное количество ВИЧ-инфицированных одновременно указывает и на большую численность лиц, которые сталкиваются с препятствиями при реалии-зации своих прав, свобод и интересов.

На мировом уровне признается проблема наличия дискриминации в отношении лиц, обладающих положительным ВИЧ-статусом. Так, еще в докладе Генерального секретаря ООН Кофи Аннана в 2001 году на специальной сессии Генеральной Ассамблеи по ВИЧ/СПИДу говорилось: «Все мы должны признать СПИД нашей общей проблемой. Мы не можем бороться со СПИДом, стигматизируя и дискриминируя тех, кто инфицирован» [6]. Результатом указанной сессии было принятие Декларации о приверженности делу борьбы с ВИЧ/СПИДом от 27 июня 2001 г. [1].

Пункт 16 указанной выше Декларации провозглашает, необходимость «снять клеймо

позора и предотвратить вытекающую отсюда дискриминацию в отношении лиц, инфицированных или подверженных риску инфицирования ВИЧ/СПИДом». Таким образом, международными организациями подчеркивается глобальный характер проблемы ущемления прав лиц, обладающих положительным ВИЧ-статусом.

В разных странах различное отношение к людям, инфицированных ВИЧ/СПИДом. Почти все 100 % из португальцев, опрошенных в 2014 году на предмет наличия или отсутствия в стране дискриминации по отношению к ВИЧ-инфицированным, признали предвзятое отношение к указанной категории граждан [3]. В Индии на религиозном уровне не приемлют ВИЧ-инфицированного, и, как итог, такой человек полностью лишен возможности полноценно существовать в обществе и реализовывать свои права [3]. Во Франции отношение к ВИЧ-инфицированным радикально отличается от отношения к таким людям в Индии. Во-первых, бремя по оплате медикаментов полностью берет на себя государство. Что не менее важно, во Франции идет всеобщая просветительская и разъяснительная работа, направленная на искоренение предрассудков, связанных с ВИЧ-инфекцией [3].

Для Российской Федерации ситуация с ВИЧ-инфицированными и их правами как никогда актуальна, поскольку Россия на сегодняшний день является мировым лидером по

заболеваемости ВИЧ и СПИД [7]. Так, в 2016 году в Российской Федерации официально зарегистрирован 1 млн. ВИЧ-инфицированных, а по неофициальным данным реальное число ВИЧ-инфицированных превысило 1,5 млн. человек, что составляет 1 % населения страны [4]. Поэтому российское государство допускает законодательное закрепление дискриминации ВИЧ-инфицированных, мотивируя это целью обеспечения национальной безопасности.

Постановлением Правительства РФ от 2 апреля 2003 г. № 188 «О перечне инфекционных заболеваний, представляющих опасность для окружающих и являющихся основанием для отказа в выдаче либо аннулирования разрешения на временное проживание иностранным гражданам и лицам без гражданства, или вида на жительство, или разрешения на работу в Российской Федерации» к заболеваниям, препятствующим указанным лицам находиться на территории Российской Федерации, отнесена и болезнь, вызываемая вирусом иммунодефицита человека (ВИЧ-инфекция).

В ст. 10 Федерального закона от 30 марта 1995 г. № 38-ФЗ «О предупреждении распространения в Российской Федерации заболевания, вызываемого вирусом иммунодефицита человека (ВИЧ-инфекции)» сказано, что дипломатические представительства выдают визу на въезд в Российскую Федерацию иностранным гражданам при условии предъявления ими сертификата об отсутствии у них ВИЧ-инфекции. А в ст. 11 упомянутого выше закона говорится, что в случае выявления ВИЧ-инфекции у иностранных граждан и лиц без гражданства, находящихся на территории Российской Федерации, они подлежат депортации из Российской Федерации.

Исходя из содержания указанных норм, можно сделать вывод об их дискриминационном характере по отношению к лицам, обладающим положительным ВИЧ-статусом. С инициативой по разрешению указанных законодательных проблем неоднократно выступало Министерство здравоохранения Российской Федерации. В своей стратегии противодействия распространению ВИЧ-инфекции в Российской Федерации на период до 2020 года Министерство здравоохранения РФ указывает на необходимость совершенствования законодательных положений, касающихся в

том числе и условий въезда и пребывания (проживания) в Российской Федерации иностранных граждан и лиц без гражданства, обладающих ВИЧ-статусом.

Конституционный Суд РФ в своем постановлении от 12 марта 2015 г. № 4-П также призвал законодателя внести в действующее правовое регулирование необходимые изменения, направленные на уточнение оснований и процедуры принятия решений, касающихся права иностранных граждан или лиц без гражданства, у которых выявлена ВИЧ-инфекция, на пребывание и проживание в Российской Федерации.

Основанием для дачи подобных предписаний законодателю послужила жалоба гражданки Украины У., проживавшей с 2011 года в городе Сочи совместно с гражданином России У., с которым в марте 2012 года вступила в брак, и в этом же году у супругов родился сын. В связи с выявлением у У. ВИЧ-инфекции ей было вручено уведомление о запрете на въезд в Российскую Федерацию.

Согласно позиции Конституционного Суда РФ, изложенной в постановлении от 12 марта 2015 г. № 4-П, принятие в отношении страдающего ВИЧ-инфекцией иностранного гражданина или лица без гражданства, члены семьи которого постоянно проживают на территории Российской Федерации, решения о депортации такого лица при отсутствии с его стороны нарушений требований, которые установлены законодательством в отношении ВИЧ-инфицированных лиц, не может быть признано соразмерным и адекватным конституционно значимым целям и ценностям.

Между тем ни постановление Конституционного Суда РФ, ни многократные инициативы Министерства здравоохранения РФ по отмене ограничений на въезд, выезд и проживание в России иностранных граждан не нашли поддержки со стороны Правительства РФ.

К дискриминационным нормам в отношении прав ВИЧ-инфицированных можно отнести и постановление Правительства РФ от 1 мая 1996 г. № 542 «Об утверждении Перечня заболеваний, при наличии которых лицо не может усыновить ребенка, принять его под опеку (попечительство), взять в приемную семью». В указанный перечень включены инфекционные заболевания до снятия с дис-

Bulletin of the South Ural State University. Ser. Law. 2017, vol. 17, no. 2, pp. 93-97

Окулич А. И.

Проблема дискриминации личности по признаку положительного статуса ВИЧ/СПИД

пансерного учета. Между тем лица, обладающие положительным ВИЧ-статусом, состоят на учете пожизненно, поэтому упомянутое выше постановление Правительства лишает ВИЧ-инфицированных части прав, вытекающих из семейных отношений.

Основным фактором, порождающим дискриминацию в отношении лиц, обладающих положительным статусом ВИЧ/СПИД, в том числе и на законодательном уровне, являются стереотипы и стигма (от др. греч. — «клеймо»). Сотрудники Волгоградского государственного медицинского университета провели анкетирование, в котором респондентам был задан ряд вопросов, позволяющих оценить наличие такого явления, как дискриминация.

На вопрос «Можно ли ВИЧ-инфицированным учащимся посещать занятия вместе со здоровыми?» ответы были следующими: «да» — 54,3 %, «нет» — 26 %; «будете ли Вы покупать продукты у ВИЧ-инфицированного продавца?» положительно ответили лишь 19,6 % респондентов, 55,7 % ответили отрицательно [5, с. 56].

Пермским краевым центром по профилактике и борьбе со СПИД и инфекционными заболеваниями также было проведено социологическое исследование среди жителей г. Перми. Так, половина респондентов заявили, что лица, зараженные ВИЧ-инфекцией, должны говорить о своем ВИЧ-статусе при приеме на работу. По мнению 59 % опрошенных, ВИЧ-инфицированные не должны получать медицинскую помощь там же, где все остальные. Достаточно высокий процент респондентов считают, что ВИЧ-инфицированные люди должны отбывать наказание отдельно от не инфицированных осужденных (52 %).

Результаты данных исследований подтверждают наличие у значительной части опрошенных стереотипов в отношении лиц, обладающих положительным ВИЧ-статусом. Подобные необъективные оценки со стороны общества свидетельствуют о низкой осведомленности и отсутствии знаний о ВИЧ-инфекции, а именно это и способствует возникновению дискриминационных практик.

Так, 31 марта 2010 г. Ленинградский районный суд г. Калининграда по делу № 2786/10 вынес решение о взыскании с ООО «Такси Балтики» в пользу С. В. Просвириной

компенсацию морального вреда в размере 10 тыс. рублей. Согласно фабуле дела С. В. Просвирина вызвала такси компании ООО «Такси Балтики». Между тем Истица получила необоснованный и оскорбительный отказ в связи с тем, что адрес ее местонахождения был Центр профилактики и борьбы со СПИД.

Наличие в обществе подобных дискриминационных практик и стереотипов как ничто иное способствует сокрытию ВИЧ-инфицированными своего заболевания. Проблема усложняется еще и тем, что среди населения высокая доля тех, кто является сторонником ограничения пребывания лиц, обладающих положительным ВИЧ-статусом во всех социальных сферах.

Для искоренения стереотипов и стигматизации необходимо проводить просветительскую работу с обществом и доносить до него информацию о том, что лица, обладающие ВИЧ-статусом, абсолютно такие же, как и все, и при соблюдении определенных мер предосторожности не несут никакой опасности для других членов общества.

Итак, чтобы противодействовать дискриминации лиц, обладающих положительным ВИЧ-статусом, следует вести деятельность по нескольким направлениям.

Во-первых, необходимо разрабатывать специальные программы по информированию населения, так как существует объективная проблема в недостатке знаний как со стороны ВИЧ-инфицированных о своем заболевании, правах и гарантиях, так и со стороны здоровых людей, у которых сформированы неверные представления о лицах с положительным ВИЧ-статусом.

Во-вторых, требуется увеличить финансовую поддержку со стороны государства. На первый взгляд может показаться, что финансирование связано с решением проблемы дискриминации, но объяснение этому достаточно простое. Согласно информации Министерства здравоохранения РФ по ситуации, связанной с ВИЧ-инфекцией, необходимые лекарства сегодня получают только 37 % пациентов, которые постоянно наблюдаются, от общего числа больных это всего лишь 28 %. Текущих денежных средств недостаточно, поэтому лекарства назначают только в случае критического снижения иммунитета ВИЧ-инфици-

рованного. Учитывая, что денежных средств не хватает даже на медикаменты, то что говорить о возможностях проведения профилактических, лечебных и просветительских программ и мероприятий.

На наш взгляд, текущее положение дел вызвано не въезжающими иностранными гражданами, обладающими ВИЧ-статусом, а отсутствием должной государственной финансовой поддержки в сфере защиты здоровья нации. В связи с этим мы полагаем, что применение дискриминационных норм в отношении ВИЧ-инфицированных является недопустимым, поэтому такие правила поведения подлежат корректированию либо отмене.

В-третьих, необходимо сформировать эффективные меры законодательного и административного характера, направленные на предупреждение и пресечение дискриминационных практик в отношении лиц, обладающих положительным ВИЧ-статусом.

Таким образом, государство в лице его органов должно всесторонне способствовать созданию условий для социальной адаптации и защиты от дискриминации лиц, обладающих положительным ВИЧ-статусом.

Литература

1. Декларация о приверженности делу борьбы с ВИЧ/СПИДом. Нью-Йорк 27 июня 2001 г. // Документ опубликован не был.

2. Информационный бюллетень 2016. ЮНЭЙДС. Ноябрь 2016.

3. Как живут с ВИЧ в разных странах? URL: http: //m. echo .msk .ru/interview/detail .php ? ID=1671678.

4. Лаповок, И. А. Увеличение уровня распространенности лекарственной устойчивости ВИЧ-1 среди нелеченых пациентов в России с 1987 по 2015 гг. / И. А. Лаповок // Сборник тезисов Пятой конференции по ВИЧ/СПИДу в Восточной Европе и Центральной Азии. — М., 2016.- С. 256.

5. Чернявская, О. А. Некоторые аспекты проблемы стигматизации и дискриминации людей, живущих с ВИЧ/СПИДом / О. А.Чернявская, Е. А. Иоанниди // Социология медицины. — 2014. — № 2. — С. 55-57.

6. Keeping the Promise. Summary of the Declaration of Commitment on HIV/AIDS. United Nations General Assembly Special Session on HIV/AIDS. New York, 2001, 40 p.

7. UNAIDS. Prevention Gap Report. Switzerland, 2016, 286 p.

Окулич Анастасия Ивановна — аспирант кафедры теории государства и права, конституционного и административного права, Южно-Уральский государственный университет, г. Челябинск. E-mail: [email protected]

Статья поступила в редакцию 4 мая 2017 г.

DOI: 10.14529/law170218

THE PROBLEM OF PERSONAL DISCRIMINATION BASED ON THE POSITIVE HIV/AIDS STATUS

A. I. Okulich

South Ural State University, Chelyabinsk, Russian Federation

The article examines the issue of discrimination against people with the positive HIV status. A number of examples illustrating the attitude towards HIV-infected people in various countries of the world are cited. The author focuses on the study of the problem of discrimination of persons with the positive HIV status in the Russian Federation. The author of the article reviewed the normative acts, judicial practice, which indicates the existence of discrimination against HIV-infected people. The article identifies various factors

Bulletin of the South Ural State University. Ser. Law. 2017, vol. 17, no. 2, pp. 93-97

Окулич А. И.

Проблема дискриминации личности по признаку положительного статуса ВИЧ/СПИД

contributing to the development of discrimination. According to the results of the research, the author suggests measures aimed at counteracting discrimination against people with the positive HIV status.

Keywords: discrimination, HIV-infected, HIV status, attitude towards HIV, ban on entry, stereotypes.

References

1. Deklaratsiya o priverzhennosti delu bor'by s VICh/SPIDom [Declaration of Commitment on HIV / AIDS]. New York, 2001. The document was not published.

2. Informatsionnyy byulleten' 2016. YuNEYDS. Noyabr' 2016. [UNAIDS Newsletter. November 2016].

3. Kak zhivut s VICh v raznykh stranakh? [How do people live with HIV in different countries?]. Available at: http://m.echo.msk.ru/interview/detail.php?ID=1671678.

4. Lapovok I. A. Uvelichenie urovnya rasprostranennosti lekarstvennoy ustoychivosti VICh-1 sredi nelechenykh patsientov v Rossii s 1987po 2015 gg. [Increase in the prevalence of HIV-1 drug resistance among untreated patients in Russia from 1987 to 2015]. Sbornik tezisov Pyatoy konferentsii po VICh/SPIDu v Vostochnoy Evrope i Tsentral'noy Azii [Collected Theses of the Fifth Conference on HIV / AIDS in Eastern Europe and Central Asia]. Moscow, 2016, 256 pp.

5. Chernyavskaya O. A., Ioannidi E. A. [Some aspects of the problem of stigmatization and discrimination of people living with HIV / AIDS]. Sotsiologiya meditsiny [Sociology of Medicine], 2014, no. 2, pp. 55-57. (in Russ.)

6. Keeping the Promise. Summary of the Declaration of Commitment on HIV/AIDS. United Nations General Assembly Special Session on HIV/AIDS. New York, 2001, 40 p.

7. UNAIDS. Prevention Gap Report. Switzerland, 2016, 286 p.

Anastasiia Ivanovna Okulich — postgraduate student of the Department of Theory and History of State and Law, Constitutional and Administrative Law, South Ural State University, Chelyabinsk, Russian Federation. E-mail: [email protected]

Received 4 May 2017.

ОБРАЗЕЦ ЦИТИРОВАНИЯ

Окулич, А. И. Проблема дискриминации личности по признаку положительного статуса ВИЧ/СПИД / А. И. Окулич // Вестник ЮУрГУ. Серия «Право». — 2017. — Т. 17, № 2. — С. 93-97. Ш1: 10.14529/^170218.

FOR CITATION

Okulich A. I. The problem of personal discrimination based on the positive HIV/AIDS status. Bulletin of the South Ural State University. Ser. Law, 2017, vol. 17, no. 2, pp. 93-97. (in Russ.) DOI: 10.14529/law170218.

Источник: cyberleninka.ru


You May Also Like

About the Author: admind

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.