Как жить с вич инфицированным мужем


«У меня счастливая семья, мы с мужем любим друг друга, но в один миг все может прекратиться». Жительница Светлогорска столкнулась с неизлечимой болезнью, потеряла любимого и сама оказалась на волосок от смерти. Сегодня у неё счастливая семья и двое детей, но ей через многое пришлось пройти, чтобы обрести это.

Фото: Reuters
Снимок носит иллюстративный характер. Фото: Reuters

Со своим будущим мужем Полина начала встречаться еще в школе. Молодым людям тогда было по 15 лет, поженились на третьем курсе университета, вскоре родился первенец.


Семья жила в достатке. Полина по образованию учитель физики. Школу окончила с золотой медалью, университет — с красным дипломом. Муж по профессии механик-инженер. Чтобы семья ни в чем не нуждалась, работал на двух предприятиях. О вероятности ВИЧ никто из супругов даже не задумывался. Симптомы у мужа Полины проявились спустя семь лет совместной жизни. Он стал ощущать слабость, постоянно держалась температура 37,6. Сдал анализы — они показали ВИЧ-положительный статус.

— Мы живём в Светлогорске. Тема ВИЧ для нас открытая. Однако подумать, что кто-то из близких болен, я не могла. Была в шоке, не знала, что делать. Анализы мужа показали, что в его организме всего лишь 3% здоровых клеток из 100. Врачи сказали, что он болен минимум 10 лет. Сразу же направили меня на анализы, но я отказалась. Боялась, наверное, не знаю. В тот момент для меня был важен любимый человек. Я всем говорила: «Сначала его вылечу, потом мы вместе начнём принимать терапию, если у меня тоже обнаружат ВИЧ».

У мужа Полины выявили туберкулёз. Несмотря на это, женщина не теряла надежды на то, что он поправится. Ездила с ним по больницам, дежурила у постели, когда стало совсем плохо. Видела, как он медленно терял силы, но не переставала верить в выздоровление.


Фото: Reuters
Снимок носит иллюстративный характер. Фото: Reuters

— Меня спрашивали, хочу ли я подать заявление в суд о том, что он не предупредил меня о своей болезни (и возможно, заразил), но у меня даже в мыслях такого не было. Мы любили друг друга. У нас были хорошие отношения. Он работал. Ни я, ни мой ребенок никогда ни в чем не нуждались. Главным для меня было его выздоровление, но, увы, болезнь взяла верх.

«Собственная судьба и здоровье были мне безразличны»

В декабре 2008 года муж Полины умер. Женщина замкнулась в себе, о собственном здоровье даже не думала. Мама Полины силой завела ее к врачу, чтобы та назначила лечение. Полина тоже оказалась больна — 9% здоровых клеток из 100. Врачи удивлялись, что с такими показателями нет никаких заболеваний. Говорили, что, вероятно, просто повезло.


— Я тогда еще не осознавала всей серьезности ситуации, хотя проблемы были. Мой кабинет в школе был на 3 этаже, и чтобы дойти до него, я делала пять остановок. Не знаю, как мои родители выдержали все то, что выпало на их долю. Я никого не слушала, кричала. Уходила курить, когда они просили не делать этого. После смерти мужа своя собственная судьба и здоровье были мне безразличны. Хотя мне было ради кого жить. У меня осталась дочь. Но в тот момент я не могла ухаживать за собой, не то что за ней.

На очередном обследовании в Гомеле врач рассказал Полине о сообществе людей, живущих с ВИЧ в Светлогорске. Там с такими людьми, как она, работают психологи, рассказывают, как жить с диагнозом. Женщина решила обратиться за помощью в эту организацию.

Фото: Reuters
Снимок носит иллюстративный характер. Фото: Reuters

— В РОО «БС ЛЖВ» (Республиканское общественное объединение, белорусское сообщество людей, живущих с ВИЧ) я познакомилась с такими же людьми, как я. С теми, кто уже около 20 лет живет с ВИЧ, принимает терапию и нормально себя чувствует. В течение двух месяцев со мной работал психотерапевт, который заставил поверить в себя и вернул к жизни. Он говорил, что человеку дано ровно столько, сколько он может вынести, и любое испытание, в том числе и болезнь, для того, чтобы он переосмыслил свою жизнь. Спустя время я действительно осознала, что психотерапевт прав. Мы с мужем думали только о том, чтобы заработать побольше денег, чтобы был достаток. Здоровье нас не интересовало.

Отдыхая в санатории, Полина познакомилась с мужчиной, который помог ей почувствовать себя не ВИЧ-инфицированной, а просто женщиной. Он начал ухаживать за Полиной, но преградой был возраст. Ему 20, а ей — 32.

— Я понимала, что между нами ничего быть не может. Чтобы прекратить отношения, решила рассказать ему о своём статусе. Была уверена, что он испугается и мы больше не увидимся. Но нет. На следующий день после разговора он пришел ко мне с букетом цветов. Я подумала, что парень просто не знает ничего об этой болезни, стала рассказывать, литературу показала, всё объяснила. Он сказал: буду с тобой.


Пара рассталась спустя 8 месяцев, а спустя некоторое время женщина снова встретила мужчину, который стал оказывать знаки внимания. Он ей самой очень понравился, но в голове была только одна мысль: ВИЧ.

Фото: Reuters
Снимок носит иллюстративный характер. Фото: Reuters

— Я подумала: «Один принял мой статус и не отвернулся, но второй точно не станет общаться». Посадила его, рассказала все, после разговора он уехал. Думал неделю. Потом пришел ко мне и сказал, что хочет подробней узнать о ВИЧ. Что за болезнь? Как с ней жить? Как можно заразиться? Я рассказала. После он познакомился с людьми, которые живут с ВИЧ. В итоге спустя месяц после того, как узнал о болезни, сделал мне предложение. Я согласилась.

«Муж следит, чтобы я больше отдыхала»


Пара в браке уже 5 лет:

— Он всегда рядом, во всем поддерживает. Постоянно интересуется моим самочувствием, следит, чтобы я больше отдыхала. Делает для меня очень много, и я благодарна ему за все.

Спустя несколько лет пара решила родить ребёнка. Полина как волонтер сообщества живущих с ВИЧ участвовала в конференции, где узнала: для того чтобы ребенок родился здоровым, мужу необходимо также начать терапию (даже если он здоров). Пара обратилась с этим вопросом в поликлинику. Там ответили: «На Западе такое практикуют, а у нас нет». В терапии мужчине отказали. Тогда он предложил Полине забеременеть естественным путем.

— Я была категорически против. Это большой риск. Предлагала искусственное оплодотворение. Муж ничего слушать не хотел. Говорил: «Это мой первый ребёнок, и я хочу, чтобы он был зачат естественным путем». В УК РБ существует статья № 157 об умышленном заражении человека ВИЧ, но меня останавливала не она. Я не хотела пережить то, что переживала в браке с первым мужем. Здоровье было для меня важнее всего.


Фото: Reuters
Снимок носит иллюстративный характер. Фото: Reuters

Беременность Полины все же была естественной, муж при этом не заразился. Женщина говорит, что за такой подарок можно благодарить только Бога. У пары родилась девочка. Чтобы она была здоровой, Полина тщательно выполняла рекомендации врачей на протяжении всей беременности, принимала терапию. В течение пяти дней после родов терапию получал и ребенок. ВИЧ у него не обнаружили.

Сегодня Полине 38 лет, она полна сил и энергии. Столкнувшись с диагнозом, она действительно по-другому посмотрела на жизнь. Единственное, чего боится Полина сейчас, — оказаться в тюрьме по ст. 157 УК РБ (Заражение вирусом иммунодефицита человека). Если бы муж Полины заразился, ей бы мог грозить тюремный срок, несмотря на то, что мужчина женился, зная её статус, и сам предложил родить ребенка. Он говорил врачу, что может заверить у нотариуса документ о том, что не имеет никаких претензий к Полине в случае заражения. Но мужчине ответили: «Закон есть закон».


— Даже если вы живете с мужем и все в вашей семье хорошо, то заявление могут подать его родственники, врачи. На мой взгляд, это неправильно. У меня счастливая семья, мы с мужем любим друг друга, и в один миг все может прекратиться. Может ли государство или кто-то другой решать за нас?

Источник: news.tut.by

Как жить с вич инфицированным мужем

МАРИЯ ГОДЛЕВСКАЯ

34 года

«Узнав свой ВИЧ-статус, самое главное – не гуглить»

Я узнала, что ВИЧ-позитивна, в 16 лет. Совершенно случайно: сдала анализы перед госпитализацией, принесла результаты доктору, а тот меня и пожурил: «Ну что ж ты не сказала, что у тебя ВИЧ?». Честно говоря, сильно удивлена я не была: жила в очаговом питерском районе по ВИЧ-инфекции и вокруг меня были ВИЧ-положительные друзья. ВИЧ не был для меня чем-то «таким». 


Я больше переживала за маму: она воспитатель в детском саду, педагог от Бога. Естественно, первое, о чем она подумала, услышав мой диагноз, – что он поставит на ее карьере крест. Но отправившись из этой клиники прямиком в СПИД-центр, мы получили исчерпывающую информацию о заболевании от эпидемиолога и обе продолжили жить практически как ни в чем не бывало. 

Мне повезло. Возможно, сыграл свою роль и юный возраст. Сейчас, когда я много общаюсь с тридцати-, сорокалетними женщинами, узнающими свой ВИЧ-статус, все больше понимаю, что главная причина их страхов и депрессий – ворох стереотипов о ВИЧ, которые уже успели накопиться у них за жизнь. Они говорят: «Я такая…». А какая "такая"? Ты просто человек, который заболел. Тебе нужно адаптироваться к этому. 

С ВИЧ можно жить вполне качественно и комфортно. Все зависит от того, насколько человек информирован. Именно для этого я веду видеоблог «По пути о главном». Это трехминутные видео, в которых ВИЧ-позитивные люди отвечают на самые банальные бытовые вопросы. Эдакая краткая инструкция: как путешествовать с ВИЧ? Как наладить взаимоотношения с врачом? Как рожать с ВИЧ здоровых детей? Как лечить зубы? Как увеличить грудь? Отсутствие адекватных источников информации очень часто приводит к тому, что человек, узнав свой ВИЧ-статус, живет в искаженной системе координат и сильно себя ограничивает. 


Большинство частных клиник в России не работают с ВИЧ-инфицированными – несмотря на то что федеральным законом РФ нам положены равные права. Но клиники боятся огласки. Здесь и начинается настоящая дискриминация, стигматизация ВИЧ-позитивных. Ведь инфицированные люди боятся не вируса как такового – с ним врачи научились успешно бороться, а именно этого вот отношения. 

Как жить с вич инфицированным мужем
На Марии платье Sportmax

ВИЧ — это качественный фильтр: с тобой не останется «левый» человек. И первый, и второй мой муж, ВИЧ-отрицательные люди, крайне лояльно восприняли мою болезнь еще на этапе дружбы. С первым мы прожили вместе 6 лет, со вторым — 10, у нас общий ребенок Ратмир. Ему 4,5 года, и он ВИЧ-отрицательный.

Ратмир знает, что мама болеет. Что для того, чтобы быть здоровой и красивой, маме надо пить таблетки. Наверное, чуть позже информация обрушится на него в большей степени: все-таки я веду активную социальную деятельность. Но мне это даже интересно – с той точки зрения, что, когда он вырастет, я смогу разговаривать с ним на одном языке. А еще привить уважение к женщине и объяснить, почему нужно всегда пользоваться презервативами.

Я работаю в некоммерческом партнерстве «Е.В.А.» координатором проектов по консультированию женщин, живущих с ВИЧ, или в парах, где один партнер имеет положительный статус, а другой – отрицательный. Моя главная социальная задача – показать, что с ВИЧ можно жить комфортно. Я не думаю каждый день о том, что у меня неизлечимое хроническое заболевание. Я просто веду себя точно так же, как любой другой человек с любым другим хроническим заболеванием.

Человеку, который только что узнал о своем положительном ВИЧ-статусе, я советую не гуглить. Важно сразу дойти до какой-нибудь некоммерческой организации, где у консультанта или психолога будет достаточно времени на то, чтобы объяснить: ВИЧ – не приговор. К сожалению, в государственной больнице у доктора приблизительно 12 минут на одного пациента – что можно объяснить за это время человеку, который в отчаянии?

Иногда общение с теми, кто уже какое-то время живет с ВИЧ, становится ключевым фактором принятия. Просто знать, что перед тобой такой же человек, уже проживший какие-то этапы, порой невероятно важно.

Если все-таки начали гуглить, обходите стороной сайты о том, что ВИЧ не существует. Это самое страшное. ВИЧ-диссиденты вносят ощутимый вклад в то, что эпидемия в России растет ужасающими темпами. Но я верю: если человек будет обладать прозрачной информацией от врача или консультанта СПИД-центра, он никогда не перейдет по подобным ссылкам. Так что еще раз возвращаемся к главному: предупрежден – значит, вооружен.

Как жить с вич инфицированным мужем

ТАША ГРАНОВСКАЯ

36 лет

«Я заразилась ВИЧ через самодельную тату-машинку»

Я узнала о том, что ВИЧ-положительна, придя вставать на учет в женскую консультацию. К сожалению, это распространенная для России история. Шел 2003-й год, я была на 10-й неделе беременности и заразилась незадолго до зачатия. Еще весной все было идеально, а в октябре я узнала, что у меня ВИЧ. 

Я точно знаю, когда и как заразилась. В июне того года мы с друзьями вдевятером набили себе татуировки одной самодельной машинкой. Это был супербезответственный поступок. Супербезответственный. А татуировка до сих пор на мне. 

Я четко знала алгоритм действий в случае получения положительного теста на ВИЧ. Еще в конце 90-х я работала в качестве волонтера с «Врачами без границ» и общалась с большим количеством ВИЧ-позитивных людей. Но в женской консультации я столкнулась с полным непониманием со стороны специалистов. Акушер-гинеколог сказала мне: «Анализы плохие, я записываю тебя на аборт». 

Благодаря грамотной терапии я родила прекрасного здорового сына. Ему в конце апреля будет тринадцать. Он относится к моей болезни спокойно. Он не считает ее чем-то особенным. 

Впервые я заговорила о своем статусе на широкую аудиторию в 2008 году. На открытии выставки Сержа Головача «Глаза в глаза: женщины против СПИДа». А через месяц мы с тогдашней журналисткой «Московского комсомольца» Настей Кузиной сделали большое интервью, и моя история разошлась парой-тройкой миллионов экземпляров. 

Как жить с вич инфицированным мужем
На Таше свитер Uniqlo, юбка Zara 

Сейчас врачи более спокойно воспринимают пациентов с ВИЧ. Но причина у этого, увы, печальная: инфекция распространяется с такой скоростью, что каждый специалист абсолютно любого профиля так или иначе уже сталкивался в своей практике с ВИЧ-позитивным человеком.

У ВИЧ-позитивных людей в России мало радостей. Конечно, в общем и целом стигма в отношении людей с ВИЧ, СПИДом уменьшилась, но какой ценой? Вот вам пример: некий небольшой городок, кажется, в Орловской области. Там отсутствует дискриминация ВИЧ-позитивных людей, потому что в каждой семье есть такой человек: город находится на героиновом пути – повальная наркомания, повальная ВИЧ-инфекция. Стигмы нет.

Большой вклад в дестигматизацию ВИЧ вносят каминг-ауты известных людей. Того же Павла Лобкова. Именно поэтому я сама много и открыто говорю о своем статусе – в том числе и с большого экрана. Мне кажется, это действительно помогает людям, которые не могут принять себя и находятся в тупике.

Я активно занимаюсь социальной работой. Поддерживаю ВИЧ-позитивных людей, у которых проблемы с доступом к медицинским услугам, с близкими людьми. Сейчас мы готовим выездную паллиативную службу для людей с терминальной стадией, со СПИДом, которые не могут по какой-то причине лечь в хоспис.

Тому, кто только что получил позитивный тест на ВИЧя советую сделать много-много глубоких вдохов и выдохов. Успокоиться, не паниковать, не лезть в интернет. Просто брать направление и ехать вставать на учет в СПИД-центр.

Как жить с вич инфицированным мужем

АННА КОРОЛЕВА

50 лет

«ВИЧ не смотрит ни на паспорт, ни на диплом»

Меня зовут Анна Петровна Королева. Прямо так: Королева, без точек над «ё» – только живу не в Версале, а в старом доме около Ботанического сада в Москве. Я учительница младших классов, но сейчас работаю частным репетитором и консультантом. 

Я узнала о том, что у меня ВИЧ, в 2010 году. Это не стало для меня шокирующей новостью: к тому моменту мой муж уже более 10 лет был ВИЧ-положительным. Но важнее тут то, что он был ВИЧ-диссидентом: это люди, которые отрицают существование ВИЧ и сознательно отказываются от какого-либо лечения. Его мама, медицинский работник, тоже принадлежала к их числу: считала, что нет такой болезни — есть просто пониженный иммунитет. 

Когда мне было 43 года, мы с мужем захотели общих детей. Дети не получились, а ВИЧ получился. Брак наш со временем распался. После этого я вышла замуж за ВИЧ-отрицательного мужчину, который с большим пониманием отнесся к моему статусу. К сожалению, через год он умер от рака легких. Так сказать, по не зависящим от ВИЧ причинам. 

У меня есть сын, ему почти 25 лет. Он, конечно же, ВИЧ-отрицательный. Сын меня безумно поддерживает: если бы не он – я бы уже не жила. Он знает об этой болезни больше, чем я. А вот почти все родственники и когда-то закадычные друзья со мной общаться перестали. Просто исчезли. Но я их не виню. Думаю так: людям всегда проще свалить свои внутренние проблемы на кого-то еще. Найти врага извне. ВИЧ-положительный человек в этом отношении удачная мишень: смотрите, вот он, плохой, опасный, он может нас заразить! Как заразить, чем заразить?.. В общем, я давно перестала обижаться: у людей собственные внутренние проблемы, с которыми они живут. Я с этими проблемами не живу, у меня все хорошо: появились новые знакомства, совместные планы, будущие живые проекты. 

Как жить с вич инфицированным мужем
На Анне футболка H&M, джинсы Monki, свитер Uniqlo 

Например, сейчас состою в организации «ПлюсМИНУС», которая включает как ВИЧ-положительных людей, так и ВИЧ-отрицательных. Мы все увлечены спортом. Тренируемся вместе: друзья, врачи, родные, студенты, приятели, дети и взрослые. Кто хочет, раскрывает свой ВИЧ-статус. Это очень важно для активной социальной жизни и психологического комфорта, ведь не должно быть отторжения и дискриминации.

Я начала принимать антиретровирусную терапию сразу, как смогла, и на данный момент вот уже два года у меня неопределяемая вирусная нагрузка. Это значит, что в моей крови ВИЧ не обнаруживается.

Почему я решила жить «с открытым лицом»? Просто поняла, что людям, узнающим свой статус после 40 лет (старость не уберегает от вируса: ВИЧ не смотрит ни на паспорт, ни на диплом), гораздо сложнее принять его. Ведь мы все родом из Советского Союза, где ВИЧ всегда называли болезнью маргиналов. Поэтому первые мысли в таком возрасте, как правило, суицидальные. А затем – полная самоизоляция, самостигма. Понимаете, это совершенно нормальные женщины – учителя, бухгалтеры, врачи; у них есть дети, внуки. Для них ВИЧ — шок. Мы как бы есть, но считается же, что нас как бы нет: ну какой ВИЧ после сорока? Но мы же хотим любить вне зависимости от возраста. И в 50, и в 70, и в 100 лет. Столкнувшись с тем, что великолепные женщины, потрясающие жены и матери, выдающиеся работники, ученые, руководители буквально самоуничтожаются и впадают в невероятную депрессию, я решила открыть свой ВИЧ-статус, чтобы помогать бороться и преодолевать страх перед этой болезнью другим. Я оставила номер своего телефона врачам в нашем СПИД-центре и попросила давать его женщинам в возрасте, которым нужна помощь, но которые не могут или не хотят обращаться к официальным психологам, – трудно им это поначалу. Я знаю, что сказать этим женщинам, почти ровесницам. Знаю, как помочь. Я вообще люблю людей. И жизнь.

Источник: spid.center

К врачу идут не все

ВИЧ и СПИД — эти понятия тесно связаны. Но разница между ними огромна. Быть ВИЧ-инфицированным и болеть СПИДом — это не одно и то же. ВИЧ (вирус иммунодефицита человека) — вирус, мельчайший организм-паразит, он живет и размножается в клетках человека, ослабляя весь организм в целом. СПИД — это утрата способности сопротивляться инфекциям, причиной чего и служит заражение вирусом ВИЧ. То есть СПИД — это последняя стадия ВИЧ-инфекции.

Если сравнивать с другими федеральными округами России, в Поволжье сегодня самое большое количество инфицированных. Но настораживает тот факт, что не все они, знающие о своем диагнозе, хотят лечиться! «39% из тех, кому поставлен диагноз ВИЧ, отказываются от помощи врачей, — говорит заместитель главного врача Самарского областного центра по профилактике и борьбе со СПИД и инфекционными заболеваниями Ольга Агафонова. — Сейчас в Самарской области носителями ВИЧ являются более 39 тысяч жителей, и только 25 тысяч из них активно лечатся».

Болеют социально благополучные люди

История инфекции официально идет с 1978 года, когда несколько пациентов США и Швеции обратились к врачам с симптомами неизвестной болезни. И только в 1983 француз Люк Монтанье открыл вирус ВИЧ, который и вызывает СПИД. В 1987 году был зарегистрирован первый случай ВИЧ в России. В 1996 году в России ВИЧ попал в среду наркоманов, и число больных начало стремительно расти. В 2001-м году в России объявили о начале эпидемии, так как количество зараженных перевалило за 150 тыс. В 2008-м году в России насчитывалось уже больше 480 тыс. инфицированных.

Очень долго и врачи, и население были уверены, что ВИЧ и СПИД — это проблема маргиналов и распущенных людей. Наркоман? Гомосексуалист? Ведешь беспорядочную половую жизнь? Если отвечаешь «да» хоть на один вопрос, ты в группе риска. Но сегодня мы столкнулись с тем, что вокруг нас живет огромное количество больных. И это далеко не только наркоманы и проститутки. «Ситуация изменилась в корне, — продолжает Ольга Агафонова. — На учете в СПИД центре стоят люди из всех социальных групп населения, всех профессий. Болеют вполне обеспеченные, люди, школьники, студенты. В каждом подъезде многоквартирного дома есть хотя бы один ВИЧ-инфицированный».

Да, сегодня ВИЧ повсюду. Более 53% зараженных Самарской области — социально активные люди в возрасте от 30-40 лет, работают, учатся, они абсолютно далеки от маргинальных категорий. Много инфицированных и среди женщин, которые подчас заразились от своего единственного полового партнера.

«Мы не осуждаем никого, — говорит руководитель Тольяттинского СПИД-центра Оксана Чернова. – Мы призываем каждого к пониманию: вирус давно вышел из среды тех, кто употребляет наркотики, и влился в ряды социально благополучных людей. В 80% случаев женщины заражаются ВИЧ половым путем. Не наркоманки, не гулящие. Достаточно случаев инфицирования от любимого и единственного».

Пора менять менталитет

Действительно, инфекция не выбирает по полу, социальным или профессиональным признакам. Поэтому одной из важнейших задач врачи считают привлечение человека к лечению. Но увы, люди, узнав о диагнозе, не могут это принять, не желая осознавать, что болезнь не сталкивает человека в пропасть неблагополучных маргиналов. «Стереотипы 90-х годов живы до сих пор, — говорил Ольга Агафонова. — Человек сам навешивает на себя ярлык и сам этого боится. Из-за этого ему тяжело прийти к врачу».

Существует и другая сторона: человек боится встретить в СПИД-центре кого-то из знакомых. С какой бы целью сюда не пришел человек, будь то даже простой анализ на ВИЧ при планировании беременности, он видит всех, его тоже видят. Это дополнительный стресс и неловкость. И вполне вероятно, что из-за случайно неудобной встречи в следующий раз человек к врачу не пойдет.

Врачи считают, что нам пора менять менталитет. Пора заниматься добрачной оценкой здоровья, которая принята во многих странах. «Если бы наши женщины и мужчины обследовались перед вступлением в брак, если бы все обследовались перед тем, как зачать ребенка, то очень своевременно врачи подхватывали бы все инфекции и начинали своевременное лечение», — говорит Оксана Чернова.

Чтобы обратиться в центр СПИД, никаких направлений и предварительных процедур не нужно. Просто приходите по адресу: г. Самара, ул. Льва Толстого, 142, 7 кабинет, с 8:00 до 17:00. С собой необходимо иметь паспорт и полис. Помощь пациентам с ВИЧ оказывается бесплатно.

«Конечно, страх быть раскрытым очень давит на психику, — дополняет свою коллегу Ольга Агафонова. — Почему так происходит до сих пор? Потому что десять лет диагноз ВИЧ сравнивали со смертным приговором. Слово ВИЧ звучало как чума. И хотя ситуация в корне изменилась, до сегодняшнего дня эта метка остается в обществе. В сознании людей мало что меняется, несмотря на то, что мы ежедневно стараемся просвещать население. Уже давно ВИЧ — это не приговор! Это сродни любому другому вирусному заболеванию. Можно лечить и жить долго и качественно, даже рожать здоровых детей».

Чтобы усмирить ВИЧ и жить счастливо, есть лекарства. «Государство обеспечивает бесплатное лечение для человека, который стоит на учете в СПИД-центре, — говорит Оксана Чернова. — Каждый обратившийся проходит бесплатную диагностику и терапию. Обязательно нужно сдать анализы и в случае положительного результата на ВИЧ заняться лечением, это продлит вашу жизнь».

«Об этом» надо вместе молчать и говорить

С ВИЧ связана масса спорных вопросов. Должны ли мы знать, что рядом с нами живет зараженный ВИЧ? Должны ли врачи СПИД-центра ставить в известность «широкую общественность»? Имею я право понимать, что вот сейчас общаюсь с не совсем здоровым человеком? Если информация о болезни ущемляет его права, то насколько закрытость этой информации ущемляет мои права? Врачи рассуждают здраво. «Это психологически сложно, но мы обязаны знать: лица, живущие с различными инфекциями, рядом с нами были, есть и будут всегда! — говорит Ольга Агафонова. — Есть широко распространенный туберкулез, например. Кроме того, высок риск что-то »подхватить«, делая маникюр, педикюр, если инструменты должным образом не обработаны. А сколько инфекций плавает в бассейне».

Общество неминуемо будет делиться на «мы» и «они», здоровые (или пока не знающие об инфицировании) и зараженные. Так как же вести себя друг с другом? И чего боятся и чего ждут инфицированные от здоровых?

«ВИЧ-положительные — такие же люди, им нужно человеческое общение, — говорит психолог Наталья Богдан. — Не стоит прекращать видеться с человеком, если вдруг стал известен его диагноз, чтобы не нанести ему травму своим отношением. Избегать, отвергать — самое страшное и несправедливое наказание по отношению к людям. При желании и со временем, предрассудки можно перебороть. Лучше быть честным, искренним и естественным, ведь ВИЧ-инфицированным и так непросто».

ВИЧ инфекцией нельзя заразиться при:

— совместном проживании,

— поцелуе,

— рукопожатии,

— посещении бани, бассейна,

— пользовании ванной и туалетом,

— чихании, кашле,

— укусе насекомых.

Действительно, в первые недели после обнаружения инфекции большинство людей замыкается, стремясь сохранить анонимность. Они считают, что только так смогут вести дальше нормальную жизнь и сохранить прежние отношения с окружающими. А страх того, что диагноз будет раскрыт, иногда приводит к полной изоляции от общества.

«Надо перестать верить в мифы о ВИЧ и СПИДе, — продолжает Наталья Богдан. — Надо перестать прятаться от проблемы, от информации, от инфицированных людей. Вы знакомы с таким человеком? Можно тактично дать понять, что вам известен диагноз, и тут же стоит произнести, что вы готовы общаться дальше без поправок на болезнь. Если что-то смущает, стоит спросить напрямую, тактично прояснить все вопросы. Диагноз ВИЧ — это стресс, сильное потрясение для человека, связанное с потерей самых важных ценностей жизни. А каждый человек в состоянии стресса нуждается в том, чтобы просто »поговорить по душам«, »излить душу«. Можно вместе молчать »об этом«, говорить, выслушивать. Возможно, придется выслушать немало обидных агрессивных слов в адрес здоровых людей и в том числе лично в свой адрес. Не надо принимать на свой счет, пусть пройдет время. Очень значимыми, особенно в первое время, для ВИЧ-положительных, являются телесные контакты — рукопожатие, касания плеча, поддерживание под руку, за локоть. Делайте — не бойтесь. ВИЧ таким образом не передается».

Как можно подхватить эту инфекцию?

Первый — половой путь — тот самый, которым каждый из нас управляет самостоятельно, и это путь передачи любой инфекции.

Второй — вместе с инфицированной кровью — такое заражение происходит, как правило, у потребителей инъекционных наркотиков, также возможно при переливании инфицированной крови. Но тут надо уяснить: в Самарской области нет случаев заражения при переливании крови.

И, наконец, от матери к ребенку во время беременности (если мама не лечится). Кроме того, надо помнить, что ВИЧ-инфицированная мама не должна кормить своего ребенка грудью. Через грудное молоко вирус передается стопроцентно. Чтобы избежать заражения и помочь маме, сегодня областное правительство обеспечивает семью бесплатными смесями для искусственного вскармливания.

Источник: life4me.plus

Беременность

Я все время думала о том, что у всех моих одногруппников открыты любые дороги, а у меня — только одна. В лучшем случае меня ждала больница на пару недель. В нулевые никто понятия не имел, что делать с ВИЧ. Мне тогда сказали чудесную фразу: «Таких, как ты, даже в хоспис не берут». С этой мыслью и я доживала, готовилась к смерти.

Окончательный диагноз огласили в апреле, когда за окном все расцветало и распускалось. Родители старались лишний раз не выпускать меня из дома — боялись, что меня покалечит бывший парень. Я устроилась на работу в другом конце города — не потому, что хотелось что-то делать, а потому, что хотелось бухать. А на бухло нужны были деньги.

На работе в меня влюбился коллега. Для меня это была случайная связь, мне от него нафиг ничего не было нужно. В жизни у меня были все те же интересы. Через месяц после знакомства я предложил ему «развалиться» — он стал думать, что я замужем, что у меня есть другой мужчина. Я рассказала ему про инфекцию, но ему было все равно — он ответил, что любит меня и хочет быть со мной. Не могу сказать, что меня это хоть как-то тронуло — никаких чувств к нему у меня не было. Не было ничего, кроме использования.

Однажды я сильно поругалась с родителями, а тот мужчина оставил мне ключи от своей квартиры — предложил жить вместе с ним. Я осталась, просто чтобы не возвращаться домой и показать родителям свой характер. Спустя пару месяцев обнаружила, что беременна. Когда я пришла в центр СПИДа, мне стали говорить, что беременность срочно нужно прервать. Меня убеждали, что родить я могу только больного ребенка, говорили: «Ну хорошо, если даже родишь здорового, то сама сдохнешь — кому нужен будет твой ребенок?» Но чем больше мне рассказывали про гробы и детские трупы, тем точнее я знала, что буду рожать всем назло. Никто не имел права указывать, что мне делать. Позднее я поняла, что раньше ставила себе внутренний запрет на счастье и запрещала себе семью.

Мне было 23 года — я подумала, что полтора года с момента постановки диагноза я же прожила, хорошо бы просто успеть посмотреть в глаза своему ребенку. Все равно где-то теплилась надежда, что пронесет, и он не будет заражен. Вынашивала плод я тяжело — это была моя первая ремиссия, мне было психологически тяжело быть трезвой. Был жесткий токсикоз, на нервной почве набирался вес. За время беременности я набрала 25 килограммов. На седьмом месяце меня положили на сохранение и предлагали снова избавиться от ребенка. Во время кесарева сечения предлагали перетянуть маточные трубы, чтобы больше не рожала таких, как я.

Я родила ее здоровой — статус был отрицательным.

Источник: www.the-village.ru


You May Also Like

About the Author: admind

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.