Когда начнут лечить вич в россии


Жизнь полна парадоксов. Лекарство от болезни века, которое только в нашей стране ждут 1,5 миллиона пациентов, создается совместными усилиями русских и американских ученых. И это несмотря на похолодание в отношениях между Россией и США! Проект начался 3 года назад по инициативе Национального института здоровья США и Федерального исследовательского центра «Фундаментальные основы биотехнологии» РАН (ФИЦ Биотехнологии РАН) при поддержке Российского фонда фундаментальных исследований. Но за такой короткий срок ученым удалось не только сконструировать и получить чудодейственное вещество, но и экспериментально продемонстрировать его способность уничтожать ВИЧ в его «логове» — нейронах. О том, как идет работа по созданию оружия для борьбы с вирусом, который уже унес жизни десятков миллионов людей, рассказал Вадим Макаров, доктор фармацевтических наук, заведующий лабораторией биомедицинской химии ФИЦ Биотехнологии РАН.

Агрессивный новичок


— Вадим Альбертович, ВИЧ был обнаружен еще в конце прошлого века. Почему лекарство так сложно было создать? Чем этот вирус отличался от других?

— С точки зрения биологии этот вирус очень похож на многие другие. Единственное, его фатальное отличие от других вирусов – это поражение иммунной системы человека, именно поэтому организм не может с ним бороться самостоятельно.

— Это своего рода агрессивный новичок?

— Есть новички и агрессивнее. Если мы возьмем вирус геморрагической лихорадки Эбола, то с ней человек может жить всего несколько дней. Просто вирус Эбола не настолько распространился. Прогресс, который был достигнут в последние 10 лет в борьбе с ВИЧ, очень значителен. Пациенты, инфицированные этим вирусом, могут сейчас жить достаточно долго — десятки лет, поскольку появилось большое количество активных лекарственных препаратов, способных перевести заболевание из острой фазы в хроническую. Но проблема в том, что даже очень мощная антивирусная терапия не может полностью убрать вирус из организма. Она просто загоняет вирус в некое «депо», откуда его извлечь невозможно. Такими «депо» для вирусов ВИЧ являются нервные клетки — нейроны. Кстати, эта картина очень похожа на вирус герпеса. Он есть почти у всех людей, у кого-то проявляется, а у кого-то может годами “отсиживаться” в нейронах и ждать своего часа. Так вот, наша объединенная команда впервые создала вещество, которое будет способно уничтожить вирус ВИЧ во всем организме, включая нейроны. Не просто перевести заболевание в хроническую форму, а полностью излечить человека!


Мыши на вес золота

— Вы уже дошли до клинических испытаний?

— До клинических — нет, но лабораторных мышей мы уже успешно лечим.

— Зачем в этом проекте мы и американцы нужны друг другу?

— Во-первых, потому что работа с вирусом ВИЧ требует астрономических денежных ресурсов. Ни одна сторона не хотела брать на себя всю тяжесть потенциальных финансовых потерь, поскольку велик риск, что мы будем много работать, но в итоге не сможем создать препарат принципиально нового поколения. Во-вторых, это крайне сложная работа, ее невозможно было сделать только в России, у нас нет ни адекватных моделей на животных, ни биологических технологий для проведения тестов. Например, для экспериментов на животных надо использовать безумно дорогих мышей, которые есть только в США. В то же время, российская химическая школа является ведущей мировой школой в области тонкого химического синтеза. Мы были лидерами 100 лет назад, и надеюсь, останемся ими в будущем. Именно поэтому наших ученых и привлекли для участия в совместном проекте.

— Почему нужны безумно дорогие мыши? Нельзя было найти подешевле?

— А это особые мыши — гуманизированные. У них с помощью современных технологий создали иммунную систему, которая идентична человеческой, можно сказать, что это просто человеческая иммунная система. Такие мыши — очень удобный лабораторный объект, можно испытать препарат и понять, как он будет воздействовать на человека.


— Как с американцами делили зоны ответственности?

— Как я уже сказал, российская сторона отвечает за химическую составляющую, дизайн и синтез соединений. Американские коллеги занимаются биологической частью и компьютерным моделированием. Выглядело это так: сначала мы с американскими партнерами обсуждали идеи, затем их специалисты на суперкомпьютерах проверяли насколько наши предположения реалистичны. Так формировался некий список перспективных соединений. Синтез этих соединений осуществляется здесь в Москве, в ФИЦ Биотехнологии РАН. И в конечном итоге готовые соединение тестируются в США.

От лаборатории до аптеки дистанция 10 лет

— Когда готовое лекарство может появиться в аптеках?

— От лаборатории до аптеки очень длинная дистанция. При благоприятном раскладе понадобится минимум 10 лет. Быстрее невозможно. Это связано с определенной последовательностью экспериментов и необходимым количеством данных, которые надо накопить. А отчасти с тем, что человечество само себе создало огромное количество преград на пути появления новых лекарств. Пройти согласование во всех регулирующих инстанциях очень тяжело и очень дорого. И это не только у нас, это практика всех стран мира. Кроме того, через год наш совместный проект заканчивается и надо будет искать финансирование под практические работы. Многие фармкомпании и фонды не стремятся вступать в такие долгие и дорогостоящие проекты, именно поэтому и сегодня наши исследования финансируются государственными фондами как со стороны России, так и со стороны США. Разработка лекарства для борьбы с ВИЧ это скорее задача государства.


— В свое время много шума наделала история, так называемого «берлинского пациента» — Тимоти Брауна, он считается первым человеком, которого вылечили от ВИЧ. Ему трансплантировали стволовые клетки донора, имеющего иммунитет к ВИЧ. Такой метод лечения может быть массовым?

— Я с большой осторожностью отношусь к заявлениям, что кто-то от чего-то вылечился на единичном примере. Мы не знаем достоверно, вылечился он или нет, это не клинические испытания, которые делаются в соответствии с очень строгим протоколом и которым можно доверять. Вирус может затаиться в нейронах и проснуться, когда пройдет много времени. Мы в своей работе придерживаемся позиций доказательной медицины, когда есть слепые клинические испытания на большой выборке. Что касается стволовых клеток, то это вопрос неоднозначный. Безусловно, есть примеры, когда стволовые клетки работают успешно, но это не касается вируса ВИЧ. Поэтому мы исходим из традиционных подходов: с одной стороны, есть вирус, с другой стороны — надо найти вещество, которым этот вирус можно уничтожить.


— А откуда все-таки появился ВИЧ? Существуют самые разные теории, по одной из версий вирус — это побочный эффект разработок биологического оружия…

— Происхождение вируса не является областью моей компетенции, моя ответственность — это разработка вещества, способного убить вирус. На самом деле есть только одна серьезная научная версия происхождения ВИЧ. Вирус появился в процессе мутации в Африке. Сначала он возник у человекообразных приматов, потом был перенесен на человека. Все остальные версии: космические, Божественные, конспирологические, не имеют отношения к здравому смыслу и научным сообществом не рассматриваются. И это не последний случай появления неизвестных ранее смертельных инфекций. Мы считаем, что новые вирусы будут появляться по мере развития человека, а мы будем придумывать вещества для их уничтожения. Это бесконечный непрерывный процесс.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

В Лондоне выздоровел пациент с ВИЧ: случайный успех или победа человечества над СПИДом?

Пациенту, у которого болезнь перешла в смертельно тяжелую стадию, пересадили костный мозг, и ВИЧ пропал из организма (подробности)

Источник: www.kp.ru

ДУШАНБЕ, 11 авг — Sputnik. Вирус иммунодефицита человека воспринимается сегодня в России, как проказа в Средние века: матери отказываются от заболевших детей, а кто-то буквально сжигает мебель ВИЧ-инфицированных родных.


Тем, кто находится в московской Второй инфекционной больнице, зачастую остается надеяться только на Бога. И тогда происходят чудеса. Как преодолевают страх перед страшной болезнью и смертью — в материале РИА Новости.

«Нет любви»

Инфекционная клиническая больница № 2 — крупнейший стационар подобного профиля в Москве. ВИЧ здесь занимаются с 1985 года. Сейчас в клинике четыре отделения, где лечатся около 200 больных. Врачам много лет помогают добровольцы православной службы помощи «Милосердие» — больных моют, бреют, стригут, перевязывают им раны и обрабатывают пролежни.

Стричься здесь любят, и добровольца Сашу с его ножницами ждут порой целыми палатами. Почти все его подопечные истощены настолько, что мало кто из них способен самостоятельно ходить и даже просто подняться с кровати.

Жительница Куляба подозревается в умышленном заражении партнеров ВИЧ

«Иногда совсем, как жертвы Освенцима», — Ирина (имя изменено) профессионально накладывает повязку на плечо пациента, у которого еще недавно было огромное некротическое воспаление. Она волонтерит здесь четвертый год. Даже просто смотреть на такие раны — испытание не из легких.

— Зачем же ты сюда пришла? — спрашиваю я.

— Как пишут в умных книгах — оскудение любви, да? — улыбается Ирина.


«Отучаю материться»

Здесь по соседству лежат и бездомные, и профессора. Большинство пациентов ВИЧ-отделений употребляли наркотики. Многие поступают по скорой, и не в первый раз, — просто потому, что после выписки человеку банально некуда идти. В основном привозят с пневмонией — у людей с ослабленным иммунитетом простуда насморком не ограничивается, сразу переходит в острое воспаление легких.

«Сегодня общалась с внуком известного космонавта. Дед, говорит, герой, а внук вот такой получился. Все было у человека, но в итоге попал в тюрьму. Так он, когда наш священник отец Сергий в палату заходит, начинает молиться прежде него. Но его крутит, конечно. Я ему сделала замечание, мол, зачем материшься после причастия — теперь книжку лежит читает про сквернословие. И жалуется, что сложно», — рассказывает доброволец «Милосердия» Надежда (имя изменено).

К вопросам веры здесь относятся серьезно. У многих над кроватями иконы, а кто в силах — по выходным на службе в больничном храме. Михаил (имя изменено) всю жизнь мечтал креститься, и все не получалось.

Страх заразиться ВИЧ-инфекцией

«Сестер крестили, а меня забыли», — жаловался он.

Мечту в больнице исполнили. А когда добровольцы «Милосердия» узнали дату его рождения и пришли поздравить, Миши уже не было — он умер в свой день рождения.

«Лучше всего — в реанимации»

«Я работала в разных отделениях, но поняла, что все равно тянет в реанимацию. Там люди совсем меняются — на пороге смерти все иначе. Вообще смерти здесь очень много видишь. Это помогает: на все смотришь по-другому, понимаешь, насколько неважно все, на что ты привык обращать внимание. Первая смерть — страшно. Привыкаешь ли потом? Нет. К этому нельзя привыкнуть. Просто начинаешь смотреть иначе», — объясняет Надежда.


В Москве заработала горячая линия по консультациям о профилактике ВИЧ

Ее часто спрашивают: и что, этот человек, о котором ты рассказываешь, может умереть? Конечно, может. А может и прожить несколько лет. У него есть все показания стать покойником. Но он встает и живет дальше. А у его соседа хорошие анализы, но он умирает у тебя на руках.

«Ты можешь жить — не тужить десять, двадцать лет, пока не попал в больницу с переломом и у тебя не взяли кровь. И человек в шоке. Бывает, говоришь: «Давайте побреемся!», а он смотрит и говорит: «Нельзя меня брить, у меня ВИЧ». Скажу честно, я сама была в шоке, когда сюда пришла. Я рыдала, мне было так жалко их — до невозможности. Потом стало легче», — продолжает сестра.

Самый последний шанс

«Я дошел до потолка. До самого потолка. Я употреблял (наркотики — ред.) по 20 раз в день, у меня гора целая разных веществ на столе лежала. Причем я прекрасно понимал, к чему это все приведет, но продолжал. Смерть прямо в затылок дышала, говорила: ну, друг мой, еще пять минут — и я вся твоя. Но врачи спасли. Пообещал сестре: больше ни за что! И… слова не сдержал. Что такое наркоман? Это отрицание всего. Вообще всего. У наркомана нет друзей, нет мамы и папы, нет вообще никого и ничего, кроме наркотика, который нужно достать. И тут никакая смерть не страшна», — рассказывает Саша.


Шукурова рассказала об ущемлении прав ВИЧ-инфицированных

Выйдя из больницы, он продолжил жить так, как жил. Через год у него отказали руки и ноги.

«Врачи сказали, что я не жилец. И в этот момент у меня обнаруживается ВИЧ. Это мне спасло жизнь, потому что иначе я бы умер. А тут — начали лечить. И я понял, что это Господь мне дает самый последний на свете шанс», — вспоминает он.

«Его надо остановить»: как «ВИЧ-террористы» намеренно инфицируют партнеров

Во 2-й ИКБ Саша провел год. И, по его словам, впал в страшное отчаяние.

«Столько смертей увидел за это время! Трупы буквально в коридорах лежали. Смотрел в потолок и думал, что годы потратил зря, что я молодой парень, а жизни уже не осталось. Мне так больно было, так обидно. Потом потихоньку вставать начал. Сначала на ходунках ходил, а потом… потом начал помогать сестрам».

Помогает он до сих пор. И каждого своего больного каждый раз просит не отчаиваться.

Кредиты и пустота

«Я раньше тоже дергала всех: «У вас есть шансы, вы встанете на ноги». А в ответ слышала: «Зачем мне на ноги вставать?» Человек уходит из больницы к кредитам и наркотикам — в пустоту», — расстраивается одна из сестер.


Здесь очень переживают, что будет с теми, кого в очередной раз удалось спасти от смерти. Ни один врач больницы не хочет, чтобы его пациент умер у теплотрассы от пневмонии только потому, что от него отказались родные. Поэтому всеми силами пытаются продлить их пребывание в стационаре, пока «Милосердию» не удается их хоть куда-то пристроить.

«Очень важно, получив такой диагноз, понять: если будешь лечиться, принимать терапию, слушаться врачей, то жизнь может продлиться ровно столько, сколько Господь бы тебе отмерил, если бы не было этой инфекции. Иногда кажется, что все, выхода нет, конец. Но человека вылечивают! У одной дамы была опухоль мозга, слепота, и все врачи ждали, что завтра мы с ней расстанемся. А она прозрела и ушла из больницы своими ногами», — рассказывает руководитель паллиативной службы «Милосердия» для ВИЧ-инфицированных Ольга Егорова.

В Кыргызстане молодоженов перед свадьбой будут проверять на ВИЧ

Когда Бог приходит сам

«Проведя полдня здесь, я хотел бежать, честно. Ну ничего не получалось. Пока одна женщина не согласилась поесть у меня из рук. А до того кричала на всех, кто давно работает, ничего не ела. А у меня, забитого такого, странного, смешного, взяла еду. И начала нормально разговаривать. И я понял: если у тебя мало сил, но есть стремление помогать, Бог поможет тебе в твоем намерении. И что главное в помощи — это совсем не результат, главное — подставить плечо. И помогать бороться», — говорит доброволец Юрий (имя изменено).

Другой доброволец, Алексей, раньше работал в федеральном новостном агентстве. Сейчас он редактор на известном телеканале, но каждую неделю приезжает в ИКБ. Говорит, когда помогаешь безнадежному больному, понимаешь, что это сродни богослужению — полностью сосредоточиваешься на нем и освобождаешься от всех дурных помыслов.

«Почему я себя чувствую здесь дома? Потому что однажды понимаешь, что верить в Бога — это полдела. Нужно еще очень сильно верить в то, что Он рядом с тобой и ведет тебя по океану жизни. А здесь Бог очень близко. Это чувствуешь каждую минуту», — делится мыслями мой собеседник.

Источник: tj.sputniknews.ru

Можно ли менять лекарство?

Эксперты отмечают, что Минздрав России не просто плохо организует аукционы, выставляя невыгодные условия поставщикам. Но и в целом тратит деньги неэффективно, на не самые лучшие препараты. К примеру, в 2018 году только 2,2% пациентов, которых обеспечивали АРВ-терапией в России, могли получать относительно удобные схемы с комбинированным препаратом ("3 в 1").

Также ведомство закупает в основном самые дешевые препараты: минимальная стоимость схемы лечения первого ряда в 2018 году составила 7161 рублей ($113) на одного пациента в год или менее 600 рублей в месяц. За эти деньги можно купить лишь дженерики, но не оригинальные препараты (помимо тенофовира это ламивудин, эмтрицитабин, эфавиренз и долутегравир). Все эти лекарства, хотя и относятся к одной группе, действуют по-разному и имеют различные побочные эффекты. В некоторых случаях их просто нельзя использовать как замену друг другу:

Источник: www.currenttime.tv

«Известия» провели круглый стол, посвященный перспективам борьбы с ВИЧ-инфекцией. Через сколько лет появится эффективное лекарство? Может ли оно быть разработано в России? Удастся ли ученым всего мира объединить усилия ради борьбы с вирусом? На эти и другие вопросы искали ответы заведующая кафедрой инфекционных болезней Сеченовского университета Елена Волчкова, заведующая лабораторией искусственного антителогенеза ФНКЦ физико-химической медицины ФМБА РФ Галина Позмогова, научные сотрудники лаборатории иммунологии и вирусологии НИЦ «Курчатовский институт» Сергей Крынский и Даниил Огурцов и старший научный сотрудник Института Африки РАН Руслан Дмитриев.

«Известия»: Числа, связанные с уровнем заражения ВИЧ-инфекцией, растут пусть не бешеными темпами, но уверенно, каждый год. Где мы можем оказаться через 5–10 лет в плане лечения этого заболевания?

Елена Волчкова: Думаю, что с ВИЧ-инфекцией через 5–10 лет проблема будет решена кардинально. Тут показателен пример вирусного гепатита С. Его научились лечить полностью.

Однако надо понимать, что ликвидировать инфекцию до полного исчезновения невозможно. У нас есть единственный пример, когда это удалось, — натуральная оспа.

Есть три фактора, которые могут привести к ликвидации вируса: строгий контроль над ситуацией, ранний доступ к терапии и профилактика. Но полностью победить ретровирусы (а ВИЧ относится к этой категории) и решить все проблемы с инфекционной заболеваемостью вряд ли возможно. Экологическая ниша побежденного будет тут же занята. Неизвестно чем, но это неизбежно.

Галина Позмогова: Успехи последних лет, особенно в области создания и использования химиотерапевтических препаратов, уже превратили ВИЧ-инфицирование из приговора в образ жизни. Да, сегодня этот образ жизни связан с физическими, моральными, иногда с материальными проблемами. Необходимо использовать комплексный подход: усилия общества, усилия самого больного в первую очередь.

Как можно вылечить больного, который не обращается за лечением? Мне хочется надеяться, что в решении этой проблемы будет играть существенную роль создание химиотерапевтических препаратов нового поколения. Они должны быть эффективными, менее травматичными при использовании, обладать меньшими побочными эффектами. Люди будут жить, несмотря на то что они будут носителями вируса. Это будет просто вариант образа жизни, как люди существуют с диабетом. Я совершенно согласна, что уничтожить вирус как факт будет невозможно.

Даниил Огурцов: Уже сейчас существуют и доступны методы терапии, позволяющие контролировать влияние ВИЧ-инфекции на продолжительность и качество жизни. В последние годы интенсивно растет база знаний о биологических свойствах ВИЧ и его взаимодействии с организмом. На основе этого уточняются закономерности подбора оптимальных противовирусных препаратов в зависимости от клинической ситуации, совершенствуются методы адресной доставки лекарственных средств. На мой взгляд, дальнейшее развитие методов лечения и профилактики на основе этих данных может оказать существенный социально-экономический эффект уже в ближайшие годы.

Перспективы создания российского препарата против ВИЧ

«Известия»: Представим себе оптимистический сценарий, когда через 5–10 лет мы увидим победу науки над ВИЧ-инфекцией. Высоки ли шансы, что эта вакцина или метод будут изобретены в России?

Елена Волчкова: Трудно сказать. Значимых успехов по созданию вакцины пока нет. Достижимая сегодня эффективность таких препаратов — 50%, а для инфекционных заболеваний это ничто.

Сергей Крынский: Согласен с предыдущим комментарием. К сожалению, не все способы вакцинации против ВИЧ показывают эффективность даже на ранних стадиях клинических испытаний. Антитела, которые естественным образом образуются у зараженных, обычно не обладают защитным действием.

Создание вакцины против ВИЧ — достаточно сложная задача. Пока непонятно, кто сумеет первым достичь успеха в этой области.

Елена Волчкова: Классическая вакцина делается так: есть поверхностный антиген, белок, его вводят в организм. Причем нет генома вируса — только поверхностный белок. К нему вырабатываются антитела. Когда вирус входит в организм, их встречают антитела, которые не дают вирусу размножиться.

Но ВИЧ очень изменчив. Поэтому нельзя найти стабильную структуру. Классический вариант здесь не подходит. Вы правы совершенно: нужен большой генетический прорыв, которого пока нет, к сожалению.

Галина Позмогова: Путь от разработки биологически активного вещества до создания лекарственных форм, а тем более до использования в медицинской практике чрезвычайно долог, требует огромных вложений и институциональной организации, в которой было бы понятно, каким образом новое лекарство пройдет эти стадии. Может быть, я пессимист, но мне кажется, что в нашей стране эти условия не созданы. Государство, которое раньше этим занималось, самоустранилось от этих вопросов. У нас нет организации, которая могла бы конкурировать с крупными фармкомпаниями, имеющими огромный опыт и значительные ресурсы. В результате мы должны закупать чрезвычайно дорогостоящие лекарства, а прибыль от них увеличивает преимущество этих компаний.

С моей точки зрения, это грустно, потому что это поле, где мы еще остаемся полноценными игроками. Мы можем предложить стратегию поиска и создания новых лекарств.

Руслан Дмитриев: Что касается лекарственных средств, у нас был недавно очень интересный семинар, посвященный абортам. У нас в России не производятся лекарственные препараты, которые позволяют предотвратить беременность. У нас есть резинотехническое изделие № 2 — и всё.

Может быть, с препаратами от ВИЧ-инфекции дело обстоит лучше, но в случае с препаратами для предотвращения беременности — никто в это не вкладывается.

Лекарство от СПИДа вместо полета на Марс

«Известия»: Если человечество объединится не ради полета на Марс, а ради победы над СПИДом, можно за 3–5 лет подобрать лекарство?

Елена Волчкова: В вопросе борьбы с ВИЧ каждая страна развивается в своем направлении. Поделить этот пирог очень сложно. Могут быть параллельные исследования в разных странах, как это часто бывает в науке.

Галина Позмогова: Российские патенты действуют только на территории РФ. Для остального мира мы сейчас являемся просто дармовыми донорами специалистов и идей.

С моей точки зрения, только государство в состоянии организовать результативные проекты такого масштаба.

Елена Волчкова: В мире строится по-другому вся фармструктура. Есть фирмы, которые просто ищут активные молекулы. Они занимаются только этим. Потом, когда молекула найдена, богатая компания ее выкупает. Есть масса фирм, которые поставляют великолепные лекарства. Они ничего не сделали — они только выкупили патент у разработчиков. Больше ничего.

«Известия»: Ситуация наименее благополучна в африканских странах. Борьба ведется наездами, десятки лет процветает ВИЧ.

Сергей Крынский: Есть небольшое количество людей — так называемые элитные контроллеры, у которых даже без лечения не определяется РНК вируса в крови. Не до конца понятны причины столь высокой устойчивости к инфекции, но таких людей очень мало. Изучаются иммунологические механизмы этого феномена, выявлена связь с содержанием и функцией иммунных клеток (лимфоцитов) в слизистых оболочках пищеварительного тракта. При ВИЧ-инфекции происходит патологическая активация кишечной микрофлоры, которая может вызывать воспаление и оппортунистические инфекции. Возможно, что люди, у которых сильный иммунитет слизистых, могут лучше бороться с вирусом. Это одна из гипотез.

Елена Волчкова: Есть лица, генетически невосприимчивые к ВИЧ. Даже существует теория, что якобы белые изобрели этот вирус, чтобы африканцев убить. Хотя впервые эта мутация была выявлена у проституток Танзании. Всё человечество не вымрет, потому что есть люди, невосприимчивые к ВИЧ.

Руслан Дмитриев: В основном это белое население северных регионов.

Елена Волчкова: Есть такие данные по Скандинавии. Они уже посчитали — это приблизительно 5% жителей.

Руслан Дмитриев: У нас это поморы в Архангельской области. Не все, конечно. Но у них, как и у многих народов Севера, — повышенная, по сравнению с другими нациями, доля населения, имеющая иммунитет к этому вирусу.

Елена Волчкова: Может быть, это не мутация, что-то произошло в самом начале разделения на расы. Отсутствует фермент, который позволяет вирусу окончательно привязаться и проникнуть в клетку.

Даниил Огурцов: На этой неделе я видел ряд современных работ. В них говорилось о влиянии ряда оппортунистических инфекций на особенности течения ВИЧ-инфекции. Есть исследования, которые показывают, что между вирусом герпеса человека (ВГЧ) 7-го типа и ВИЧ происходит конкурентная борьба за «клетки-мишени». Подобного рода взаимоотношения с ВИЧ характерны и для ВГЧ-6, однако в данном случае обратно пропорциональная взаимосвязь между концентрациями вирусов не так явно выражена.

На основании этого можно в перспективе изучать новые терапевтические стратегии на базе вирусных белков. Также можно рассматривать подобные оппортунистические инфекции (заболевания, вызываемые условно-патогенными вирусами или клеточными организмами. — «Известия») как фактор защиты пациента от заражения.

Елена Волчкова: При этом вирус 7-го типа достаточно опасен для человека. С ним ассоциируются очень неприятные состояния — депрессия, поражение центральной нервной системы. Это лишний раз говорит о том, что ниша никогда не будет пустой.

Галина Позмогова: В настоящее время ведется активный поиск перспективных антивирусных препаратов. Интересно, что подход, который разрабатывается в нашей лаборатории, оказался усиленным вариантом природных механизмов, что поддерживает надежду на его успешность.

Даниил Огурцов: Современные терапевтические подходы ушли далеко. Возможность подавить размножение вируса в организме путем воздействия на его структурно-функциональные элементы существует. В перспективе вакцинация может предотвратить попадание вируса в организм человека и начало его размножения. Однако не следует забывать о том, что, единожды попав в организм человека, ВИЧ навсегда встраивается в человеческий геном. В данном случае подход к терапии должен быть гораздо сложнее. Мы еще далеки от того, чтобы элиминировать (удалять. — «Известия») вирусный генетический материал из клетки хозяина, не уничтожив саму клетку. Если появятся технологии, позволяющие сделать это, такой подход к терапии будет окончательным прорывом: не просто подавлять инфекцию, а полностью выводить вирус из организма больного.

Раннее выявление ВИЧ-инфекции

Галина Позмогова: Одного Дня борьбы со СПИДом (1 декабря. — «Известия») явно недостаточно.

«Известия»: Вы бы предложили посвятить этой теме неделю или год?

Руслан Дмитриев: Есть еще 18 мая (День памяти жертв СПИДа). В этот день мы вспоминаем жертв.

Галина Позмогова: Конечно, нужна постоянно действующая программа и постоянное финансирование, а не один-два дня в год.

Елена Волчкова: В конце прошлого года была предложена государственная стратегия, три основных направления разработаны. Стратегия принята, деньги выделены. Посмотрим, какие будут результаты через год.

Основным направлением хотят сделать обследование населения. В Америке большой процент заболевших впервые попадает в поле зрения врачей через семь лет после инфицирования. Это очень большой срок — представляете, сколько людей можно заразить?

Выявлять нужно вовремя, чтобы люди знали, что они инфицированы, и обращались хотя бы за теми препаратами, которые сейчас есть. У нас ситуация достаточно хорошая, есть уже препараты последнего поколения с минимумом побочных эффектов. Сейчас переходят к тому, чтобы в одной таблетке было всё. Тогда потребуется принимать в день не 5–10 таблеток, а одну. Речь идет о том, что появятся препараты пролонгированного действия — прием один раз в неделю.

Сергей Крынский: Согласен, в современных условиях профилактике и раннему выявлению ВИЧ-инфекции принадлежит во многом определяющая роль. Раннее начало терапии важно как для предотвращения распространения инфекции (пока человек получает терапию, он фактически не может являться источником заражения), так и для оптимального эффекта от терапии. Нужно максимально подавить размножение вируса, когда он еще не успел вызвать тяжелое повреждение иммунной системы.

 

 

Источник: iz.ru


Одиннадцать лет назад (2007) пациент с ВИЧ впервые в мире излечился от этой болезни. Тимоти Рэй Брауну, «Берлинскому пациенту» пересадили костный мозг от донора, у которого была естественная устойчивость к ВИЧ и поэтому после пересадки ему больше не потребовалась антиретровирусная терапия.

Когда этот случай был обнародован, медицинский мир сошел с ума: «Неужели, мы наконец-то достигли излечения от ВИЧ-инфекции?»

К сожалению, ответ остается: «Пока еще нет».

Попытки воспроизвести случай «берлинского пациента» не увенчались успехом. Сама по себе операция пересадки костного мозга очень тяжёлая и несёт высокий риск для пациентов с ВИЧ-инфекцией. Были улучшены антиретровирусные препараты, что позволило уменьшить их дозировку. Вакцины против ВИЧ находятся в стадии реализации, но лекарства, которое полностью избавляет человека от ВИЧ не найдено.

2020 год приблизит нас к 50-летнему рубежу после первого описания ВИЧ. Несколько организаций настаивают на разработке до 2020 года первого функционального средства, которое сохранит людей, живущих с ВИЧ, здоровыми и без лекарств, не обязательно полностью уничтожая вирус.

Но насколько мы близки к достижению этой цели?

Общие тенденции

Лекарства от ВИЧ становятся лучше

Эффективность препаратов первой линии (которые назначают в первую очередь) для лечения ВИЧ-инфекции/СПИДа продолжает улучшаться: согласно проведенному анализу  результатов у 78 000 человек в 181 отдельном исследовании — у людей, начавших лечение в последние годы, результаты лучше, чем у людей, начавших лечение в 1990-х или 2000-х годах. /журнал AIDS, профессор сиднейской клиники ст. Винцента Андрю Карр с коллегами/

Исследователи хотели выяснить, сколько людей по-прежнему принимали одну и ту же схему АРВП (антиреторовирусные препараты) и у  них в течении 2 лет после начала лечения стабильно сохранялась неопределяемая вирусная нагрузка.

Таких людей, начавших лечение в период с 1994 по 2000 гг., составило 52% от общего числа принимавших лечение. Тех кто начал лечение в период 2001-2005 гг. этот показатель составлял уже 61%. В 2006–2010 гг. этот показатель вырос до 65%. И в самый последний исследованный период с 2011 по 2015 год уже 80% пациентов стабильно имели неопределяемую вирусную нагрузку после двух лет на одной и той же схеме лечения. Почти все, у кого первая схема не сработал перешли на другую лучшую для них схему.

Исследование содержит информацию о наиболее эффективных схемах лечения. Так ВИЧ-инфицированные, начинающие лечение ингибиторами интегразы (такими как долутегравир или ралтегравир), с большей вероятностью все еще получали препараты первой линии ещё  в течение трёх лет. Пациенты, получающие нуклеозидные ингибиторы обратной транскриптазы: тенофовира и эмтрицитабина, также имели отличные длительные результаты.

Ежедневная комбинированная однократная дозировка оказалась более эффективна, чем раздельный прием в разных таблетках.

Но как бы ни были хороши эти результаты, исследователи считают, что возможно добиться ещё большего успеха. Они отмечают, что даже при самых современных схемах лечения 5-ая часть людей прекращает или меняет схему лечения в течение двух лет после начала лечения.

Лекарственное взаимодействие

Отрицательное лекарственное взаимодействие  — когда одно лекарство влияет на работу другого лекарства, снижая его эффективность или увеличивает риск побочных эффектов. Чем больше лекарств Вы принимаете, тем выше риск отрицательного влияния лекарств на эффективность друг друга и развития побочных эффектов.

Важность учёта лекарственного взаимодействия, подтверждается тестированием более 185 000 американцев, прошедших лечение от ВИЧ-инфекции за последнее десятилетие. (декабрьский выпуск журнала американской ассоциации сердечно-сосудистых болезней). 25% из этих американцев принимали статины, которые снижают уровень холестерина и помогают предотвратить сердечные заболевания. Некоторые статины могут взаимодействовать с определенными антиретровирусными препаратами и другими лекарствами, принимаемыми ВИЧ-инфицированными, вызывая побочные эффекты, связанные со статинами, такие как мышечные боли и повреждение почек.

Среди людей, принимающих статины, около 10% принимали их вместе с другими лекарствами, которые потенциально могли влиять друг на друга. Например, во многих случаях наблюдалось лекарственное взаимодействие между статинами и кобицистатом (Тибост) и ритонавиром (Норвир).

Оба они являются стимулирующими средствами, принимаемыми для повышения эффективности других антиретровирусных препаратов. Механизм стимуляции также может повышать или изменять воздействие других лекарств, в том числе статинов.

Если Ваше лечение ВИЧ включает ингибитор протеазы, то Вы, вероятно, принимаете бустер (усилитель). Ингибиторы протеазы включают дарунавир (Презиста), атазанавир (Реатаз) и лопинавир (Калетра). Кобистат также принимается с ингибитором интегразы Эльвитагравир (Витекта). Кобицистат входит в состав комбинированных таблеток Стрибилд, Генвоя, Симтуза, Резолста и Эвотаз. Ритонавир также находится в комбинированной таблетке, используемой для лечения гепатита С, под названием Виекиракс.
Два статина, которые никогда не следует принимать с бустерами, — это ловастатин и симвастатин, все они имеют некоторое взаимодействие с бустерами.
Исследователи говорят, что потенциальные лекарственные взаимодействия необходимо учитывать, когда людям с ВИЧ назначают статины.

Когда Вам прописывают новое лекарство, важно сообщить врачу или фармацевту обо всех других лекарствах, которые Вы принимаете. Вы должны спросить, может ли новое лекарство взаимодействовать с ними, и если да, то какие побочные эффекты возможны.

Нарушения менструального цикла

Женщины, живущие с ВИЧ, могут иметь более высокий риск развития аменореи (отсутствие менструаций) при менструальных расстройствах (при отсутствии трех или более последовательных менструаций), но научные данные об этом ограничены. Учёные проанализировали медицинскую литературу по всем исследованиям, сравнивая пропущенные месячные у женщин живущих с ВИЧ, и у женщин без ВИЧ /метаанализ опубликован в интернет-издании журнала AIDS/. Они исключили из исследования женщин с менопаузой.

Им удалось найти только шесть соответствующих исследований, и большая часть данных была собрана в 1990-х годах. Пять исследований из Соединенных Штатов и одно из Нигерии.

Ослабленная иммунная система и низкая масса тела могут способствовать возникновению менструальных проблем.

Эти проблемы могли быть более распространенными в 1990-х годах, чем сейчас, поскольку в настоящее время доступна  более эффективная терапия ВИЧ-инфекции.

В целом, исследователи обнаружили, что 5% женщин с ВИЧ имели пропуски месячных. Этот показатель был выше, чем у женщин, у которых не было ВИЧ. Женщины с ВИЧ и низкой массой тела особенно часто имели пропуски менструального цикла.

Осложнениями этого менструального расстройства могут быть:

  • бесплодие,
  • проблемы с костями,
  • болезни сердца,
  • депрессии,
  • беспричинная тревожность,
  • половая неудовлетворенность.

Исследователи говорят, что врачи должны регулярно спрашивать женщин, живущих с ВИЧ, о том, когда у них последний раз была менструация, чтобы определить проблемы на ранней стадии.

Прогресс на пути к вакцине против ВИЧ

Делая шаг вперед в поисках вакцины против ВИЧ, ученые в Калифорнии создали вакцину против ВИЧ, которая заставила обезьян вырабатывать широко нейтрализующие антитела (bNAbs) /профессор Денис Бюртон и коллеги из Скриппс Института в Ла Джолле, Калифорнии, журнал Immunity за 15 января 2018 года/.

Эти сложные молекулы, которые естественным образом развиваются у некоторых людей с ВИЧ после многих лет заражения, не давая вирусу заражать клетки. Если бы вакцина могла заставить людей производить свои собственные bNAb, их иммунная система имела бы более сильный и более полный ответ на ВИЧ. Это может полностью предотвратить заражение ВИЧ.

Профессор Денис Бертон из Института Скриппса стремился показать, что одноразовая вакцинация может достичь защитных уровней bNAb. Это произошло у шести из 12 обезьян, на которых проводился эксперимент.

Он также хотел выяснить, защитит ли эта реакция антител животных от заражения обезьяноподобной формой ВИЧ (ВИЧ обезьян). Заражение было отсроченное по времени у всех обезьян, и у двух из них оно было полностью предотвращено.

Это первый случай, когда эффективные широко нейтрализующие антитела (bNAbs) к инфекции были инициированы  у млекопитающих путем их вакцинации.

Самые передовые стратегии, направленные на создание работоспособного лекарства от ВИЧ-инфекции

Остановка репликации ВИЧ

Один из самых современных методов лечения ВИЧ направлен на подавление способности вируса реплицировать (повторять) свою РНК и производить больше копий самого себя. Подобный подход обычно используется для лечения герпетической инфекции. И хотя он не полностью избавляет от вируса, но он может остановить его распространение.

Французская компания Abivax показала в клинических испытаниях, что этот подход может стать основой для функционального лекарства от ВИЧ. Ключом к его потенциалу является то, что он может нацеливаться на резервуар вирусов ВИЧ, которые «прячутся» внутри клеток ВИЧ-инфицированного.

Препарат, называемый ABX464, связывается с определенной последовательностью в РНК вируса, ингибируя (подавляя) его репликацию. В стадии 2а эксперимента нескольким пациентам был дан препарат в дополнение к антиретровирусной терапии. Восемь из 15 пациентов, получавших ABX464, показали снижение от 25% до 50% резервуара ВИЧ через 28 дней, по сравнению с отсутствием снижения у тех, кто принимал только антиретровирусную терапию.

Эрлих подчеркивает, что ключевым фактором для потенциала этого препарата является то, что он направлен не только на резервуар ВИЧ, скрывающийся в клетках крови, но и на скрытые вирусы, скрывающиеся в кишечнике, самом большом резервуаре ВИЧ.

В настоящее время компания планирует стадию 2b клинических испытаний, чтобы подтвердить действие препарата в долгосрочной перспективе.

Клинические исследования лекарственных средств – длительный процесс. Исследование может продолжаться в течение нескольких лет. В зависимости от этапа исследования оно подразделяется на фазы. Различают 4 основные фазы клинического исследования:

Фаза I
Фаза I – первые испытания лекарственного средства на людях, обычно на здоровых добровольцах (не менее 10). Эти исследования часто называют клиническими фармакологическими испытаниями, так как они спланированы таким образом, чтобы установить переносимость, безопасность, наличие терапевтического действия, фармакокинетические и фармакодинамические характеристики, а иногда и первоначальные показатели эффективности при испытаниях на людях.

Фаза II
Во II Фазе оцениваются эффективность и безопасность препарата у пациентов с конкретным заболеванием. Обычно это плацебо-контролируемые исследования. Иногда II Фазу клинических исследований разделяют на фазы IIа и IIb. Целями II Фазы являются оценка краткосрочной безопасности лекарственного средства (IIа), а также доказательство клинической эффективности лекарственного средства и определение терапевтического уровня дозирования при испытании на группе пациентов (IIb).

Фаза III
В III Фазе клинических исследований лекарственное средство испытывается на больших группах пациентов (тысячи испытуемых) различного возраста, с различной сопутствующей патологией, исследование проводится в многочисленных научно-исследовательских центрах различных стран. Исследования III Фазы часто бывают рандомизированными контролируемыми исследованиями. В этих исследованиях изучаются все аспекты лечения, включая оценку показателя риск/польза. На основании результатов III Фазы клинических исследований принимается решение о регистрации или отказе в регистрации лекарственного препарата. III Фаза клинического исследования также может подразделяться на фазы IIIa и IIIb.

Фаза IV
IV Фаза клинических исследований проводится уже после того, как лекарственный препарат получил одобрение. Эти исследования часто называют постмаркетинговыми (пострегистрационными) исследованиями. Целью данных исследований является выявление отличий нового лекарственного препарата от других препаратов в данной фармгруппе, сравнение его эффективности по отношению к аналогам, уже реализуемым на рынке и демонстрация пользы нового препарата с точки зрения экономики здравоохранения, а также выявление и определение ранее неизвестных или неправильно определенных побочных эффектов лекарственного средства и факторов риска. В результате безопасность и эффективность лекарства могут периодически пересматриваться в соответствии с новыми клиническими данными по его применению.

Источник: spid-vich-zppp.ru


You May Also Like

About the Author: admind

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.